Поезд отправлялся через сорок минут. Они сидели в зале ожидания, и Лена вдруг осознала — это последние минуты в городе, который был её домом.
— Мама, — она сжала мать руку, — а вдруг…
— Никаких «вдруг», — старуха строго посмотрела на дочь. — Ты теперь за них в ответе.
Дети дремали на скамейке, укутанные в один платок. Лена смотрела на их лица и чувствовала, как в груди разливается странное спокойствие.
Когда объявили посадку, мать вдруг сунула ей в руку свёрток.
— Это на первое время.
Лена развернула — там были все её сбережения.
— Молчи, — мать резко обняла её. — Пиши, как устроитесь.
Поезд тронулся, и Лена в последний раз видела в окне мамину фигуру — одинокую, прямую, непоколебимую.
Даша прижалась к ней.
— Мама, а где мы будем жить?
Лена гладила дочь по волосам, глядя на убегающие в темноту огни города.
— В новом доме, солнышко. В нашем с тобой доме.
За окном мелькали огни, и с каждой минутой они уезжали всё дальше — от страха, от боли, от прошлой жизни.
Лена закрыла глаза. Впереди было неизвестность. Но впервые за долгие годы — надежда.
Верея встретила их серым утром и моросящим дождем. Лена крепче закутала Дашу в платок, а Артём сонно тер кулаком глаза, цепляясь за мамину сумку.
— Баба Нина должна встретить, — пробормотала Лена, озираясь по сторонам на почти пустую привокзальную площадь.
Из тумана вынырнула коренастая фигура в ярком платке.
— Ленка? Господи, до чего ж ты худая!
Баба Нина оказалась круглолицей женщиной с руками, привыкшими к работе, и проницательным взглядом. Она сразу взяла Дашу на руки, несмотря на протесты девочки.
— Не бойся, крошка, я тебя не съем. Идёмте, у меня печка натоплена.
Их новым временным домом оказалась маленькая гостиница на пять номеров, больше похожая на деревенский дом с вывеской. Внизу — кафе для редких туристов, наверху — комнаты.
— Вот ваш угол, — баба Нина распахнула дверь в просторную комнату с двумя кроватями и печкой-буржуйкой. — Туалет во дворе, вода в колонке.
Артём сразу плюхнулся на ближайшую кровать.
— Мам, а тут телевизор есть?
Баба Нина рассмеялась:
— Есть, солнышко, в зале. Вечером мультики посмотрите.
Когда дети немного освоились, баба Нина отвела Лену в кухню.
— Ну, рассказывай, что за напасть пригнала тебя в такую даль.
Запах свежего хлеба и щей напомнил Лене детство. Она вдруг расплакалась, рассказывая про Игоря, про побои, про ночной побег.
Баба Нина молча слушала, лишь хмуря густые брови. Потом встала, налила в кружку чего-то крепкого.
— Пей. Нервы лечить надо.
Лена сделала глоток — горькая жидкость обожгла горло.
— Я не знаю, что делать дальше…
— Работать, — отрезала баба Нина. — У меня тут кафе, руки нужны. Житье и еда будут, а там видно будет.
Первые дни пролетели в тумане. Лена мыла полы в кафе, помогала на кухне. Дети потихоньку отходили от стресса — Артём даже подружился с местным мальчишкой, сыном почтальона.
Через неделю пришло письмо от матери. Лена с дрожью в руках разорвала конверт.
