Я бросила трубку, не дослушав. Руки дрожали так, что пришлось упереться в столешницу. Это уже не просто разговоры — он начал действовать за моей спиной!
Вечером я встретила его у дверей, скрестив руки на груди. Он сразу понял, что я знаю.
— Ты хочешь объяснений? — спросил он, снимая обувь, будто обсуждал прогноз погоды.
— Да начни хотя бы с того, какого черта ты уже риелторов нанимаешь! — голос сорвался на крик.
Он вздохнул, как будто я была непослушным ребенком.
— Нужно же понимать реальную стоимость. Маме срочно нужны деньги на первый взнос.
— И ты решил, что можешь распоряжаться моей собственностью?
Он вдруг резко развернулся, глаза сверкнули.
— Нашей собственностью! Или ты забыла, что мы семь лет в браке? Что я содержу эту семью, пока ты рисуешь свои картинки!
Это было ниже пояса. Я сделала шаг назад, словно он ударил меня.
— Содержишь? — прошептала я. — Ты считаешь, что это дает тебе право решать за меня?
— Я считаю, что пора перестать вести себя как эгоистичная девчонка! — он кричал теперь, слюна брызгала изо рта. — Мама нашла идеальную квартиру! Если мы промедлим…
— Мы? — перебила я. — Нет, дорогой. Это ты промедлишь. Потому что мой дом продаваться не будет. Никогда.
Он странно посмотрел на меня, потом вдруг ухмыльнулся.
— Уже поздно. Я подписал договор с агентством. Они начинают работу завтра.
В этот момент что-то во мне сломалось. Но вместе с тем появилась странная ясность. Я медленно подняла телефон.
— Тогда завтра же я подам на развод. И знаешь что? — я впервые за вечер улыбнулась. — По закону, в случае развода ты не получишь ни копейки от этого дома. Он был моим до брака.
Его лицо исказилось. Он бросился вперед, выхватывая телефон. Но я была быстрее.
Дверь в спальню захлопнулась перед его носом. Ключ повернулся в замке.
— Открой! Сейчас же! — он бил кулаком в дверь.
Но я уже набирала номер сестры. Война была объявлена. И на этот раз я играла по своим правилам.
Ночь прошла в тревожной дрёме. Каждый шорох за дверью заставлял сердце бешено колотиться. Я забаррикадировалась в спальне, подперев дверь тяжёлым креслом. Муж ещё час ломился, потом стих. Сквозь щель под дверью я видела, как в коридоре погас свет.
Утром, убедившись, что он ушёл на работу, я осторожно вышла. На кухонном столе лежала записка: «Мы это обсудим вечером. Без истерик». Бумага была помята — видимо, он несколько раз переписывал эти строки.
Кофеварка выдала горький напиток. Я пила его, стоя у окна и наблюдая, как дворник метёт осенние листья. Такая обычная жизнь за стеклом, и такой ад внутри дома.
Телефон зажужжал. Сестра.
— Ты жива? — её голос звучал встревоженно. — Я всю ночь не спала после твоего звонка.
— Жива, — я сглотнула ком в горле. — Но он уже нанял риелторов. Без моего согласия.
— Ёб… — сестра задумалась на секунду. — Слушай, у меня есть знакомый юрист. Хороший. Специалист именно по бракоразводным делам с недвижимостью.
— Я не уверена, что хочу развода…
