Алина почти не изменилась: все такая же собранная, с умным, проницательным взглядом. Увидев Катю, она не стала расспрашивать, а просто обняла ее крепко и долго.
— Рассказывай, — сказала она, когда они уселись в уединенном уголке с двумя чашками капучино.
И Катя рассказала. Все. Про воскресные ужины, про «выгодное» предложение в пятьсот тысяч, про скандал с мужем и, наконец, про страшный звонок Оли. Она говорила тихо, монотонно, боясь, что голос подведет ее, если она выпустит наружу хоть каплю эмоций.
Алина слушала, не перебивая. Ее лицо становилось все более суровым. Когда Катя закончила, она отпила глоток кофе и медленно поставила чашку на блюдце.
— Кать, то, что они предлагают — это даже не грабеж. Это циничное мошенничество, прикрытое семейными одеждами, — ее голос был спокоен и четок. — И они абсолютно уверены в своей безнаказанности, потому что играют на твоих чувствах и на твоем одиночестве.
— Что мне делать? — тихо спросила Катя. — Я не могу просто так подарить квартиру?
— Нет, — твердо сказала Алина. — Ни один нотариус в стране не удостоверит договор дарения, если увидит, что даритель действует под давлением или не отдает себе отчета в действиях. Твоя квартира — твоя единоличная собственность, купленная твоей бабушкой и оформленная на тебя до брака. Она не является совместно нажитым имуществом. У Алексея на нее нет никаких прав.
Катя слушала, и камень на душе начинал понемногу сдвигаться. Закон, сухой и беспристрастный, оказывался на ее стороне.
— Но они не отстанут, — прошептала она. — Они будут давить.
— Значит, нужно быть готовой к этому давлению, — Алина достала из сумки блокнот и ручку. — Первое. Запомни раз и навсегда: никаких подписей. Ни под какими документами. Даже если это просто «предварительное соглашение» или «опцион». Ничего.
Катя кивнула, словно ученица у строгого учителя.
— Второе. С сегодняшнего дня начинаешь вести аудиозапись всех разговоров с мужем и его родственниками на тему квартиры. Включай диктофон на телефоне, как только они заговорят об этом. В нашей судебной практике такие записи часто принимаются как доказательство, если можно доказать, что разговор был именно с тобой.
— Это… законно? — неуверенно спросила Катя.
— Если ты участник разговора, то да. Ты имеешь право фиксировать свои собственные переговоры, — объяснила Алина. — Это докажет факт давления и шантажа. Третье. Если они станут угрожать или оскорблять тебя — пиши заявление в полицию. Не бойся. Любой следователь, увидев такие цифры — двадцать миллионов против пятисот тысяч, — сразу поймет мотив.
Она сделала паузу, глядя Кате прямо в глаза.
— Самое главное, Кать. Ты не должна чувствовать себя виноватой. Ты не делаешь ничего плохого. Ты защищаешь свой дом, который им по какой-то причине вдруг приглянулся. Ты — законная владелица. Они — алчные родственники, пытающиеся воспользоваться твоей добротой. Запомни это как аксиому.
