— Помогаете? — Катя не выдержала и рассмеялась, горько и коротко. — Забрать у человека квартиру за пятьсот тысяч и продать ее за двадцать миллионов — это вы называете помощью?
— А что ты можешь сделать одна? — Лидия Петровна перешла на открыые издевки. — Сирота несчастная. Кто за тебя заступится? Родителей у тебя нет, родни — тоже. Ты думаешь, кто-то тебе поможет против нас? Мы — семья. Мы — сила. А ты — так, пыль.
Катя застыла. Эти слова, сказанные с таким откровенным презрением, подтверждали все, о чем предупреждала Оля. Она посмотрела на Алексея, надеясь увидеть в его глазах хоть каплю стыда. Но он смотрел в пол, его лицо было каменным.
— Я все поняла, — тихо сказала Катя. Она подняла телефон, как будто проверяя сообщение, и остановила запись. У нее в кармане теперь была не просто пленка. У нее было оружие.
— Что ты поняла? — насторожилась Лидия Петровна.
— Я поняла, что вы не семья. Вы — банда, — Катя встала. Ее ноги больше не дрожали. — И я не отдам вам свою квартиру. Никогда. Вы можете давить, оскорблять, угрожать. Но я не подпишу ни одной бумаги. Вы ничего не сможете сделать.
В комнате повисла гробовая тишина. Лидия Петровна побледнела от ярости. Виктор Сергеевич закашлял. Алексей поднял на Катю взгляд, полный ненависти.
— Вот как, — прошипела свекровь, медленно поднимаясь. — Ну, смотри у меня, Катюша. Мы еще посмотрим, кто кого сломает. Пойдем, Алексей. Оставь свою жадину одну. Пусть подавится своей трешкой.
Она гордо выплыла из комнаты, увлекая за собой мужа и сына. Алексей на секунду задержался в дверях.
— Ты пожалеешь об этом, — бросил он хриплым шепотом и захлопнул дверь.
Катя осталась одна в центре гостиной. Адреналин отступал, оставляя после себя дрожь в коленях и пустоту. Она подошла к столу и снова посмотрела на телефон. Диктофон. Несколько минут назад она была жертвой. Теперь у нее были доказательства. Доказательства их наглости, их цинизма, их жестокости.
Битва была проиграна. Но война только начиналась. И впервые Катя почувствовала, что у нее есть реальный шанс на победу.
После того визита в квартире воцарилась ледяная тишина. Алексей ночевал в гостиной, его вещи молча перекочевали на диван. Они не разговаривали, общаясь лишь с помощью записок на холодильнике по бытовым вопросам. Катя сосредоточилась на работе и на своем плане. Каждую ночь она по несколько раз прослушивала запись того разговора, пока слова «сирота» и «пыль» не перестали вызывать у нее слезы, а стали лишь холодной констатацией факта.
Через неделю раздался звонок от Алины.
— Ну что, как ты? Давление продолжается?
— Нет, — ответила Катя. — Полное игнорирование. Но я записала тот разговор, как ты советовала. Со всеми их «сиротами» и «пылью».
