— Кать, прости меня, я не знала, куда бежать и кому сказать… Мне так стыдно за них. Они ужасные. Я не хочу, чтобы они так с тобой поступали.
Катя сглотнула ком в горле и вытерла лицо.
— Оленька… Спасибо тебе. Огромное спасибо, что нашла в себе смелость мне позвонить.
— Что ты будешь делать? — спросила Оля, всхлипывая.
— Я не знаю, — честно призналась Катя. — Но теперь я хотя бы понимаю, с чем имею дело. Это уже многое меняет.
Они помолчали несколько секунд, и это молчание было красноречивее любых слов. Две женщины по разные стороны баррикады одной семьи.
— Мне надо идти, — торопливо прошептала Оля. — Мама может вернуться. Береги себя, Катя. Пожалуйста.
Связь прервалась. Катя медленно опустила телефон на стол. Она сидела неподвижно, глядя в стену, но не видя её. В ушах звенело: «Сирота… Спинной поддержки… Сломаем».
Это было уже не просто намерение получить квартиру. Это было желание уничтожить её, воспользоваться её одиночеством, растоптать её волю. Предательство мужа было горьким. Но циничный, холодный расчёт, основанный на её самой страшной боли, был уже чем-то бесчеловечным.
Она подошла к окну и прижалась лбом к холодному стеклу. За окном моросил мелкий, противный дождь. В её груди что-то окончательно сломалось и окаменело. Страх и растерянность, терзавшие её всю неделю, вдруг куда-то ушли. Их место заняла тихая, стальная решимость.
Они думали, что у неё нет спинной поддержки? Ошибались. Теперь у неё была правда. И этого уже было достаточно, чтобы начать бороться. Она больше не была жертвой. Она стала солдатом в тихой, безжалостной войне, которую ей объявила её же семья.
Тихая ярость, холодная и твердая, не отпускала Катю все воскресенье. Слова Оли звенели в ушах навязчивым эхом: «спинной поддержки… сломаем». Она больше не плакала. Слезы высохли, выжженные этим новым, незнакомым чувством — решимостью выстоять во что бы то ни стало.
Она понимала, что одной ей не справиться. Имение против хитрости и подлости было проигрышной стратегией. Нужен был профессионал. Нужен был человек, который говорил бы на языке законов и параграфов, а не на языке семейных упреков и манипуляций.
В понедельник, отпросившись с работы под предлогом плохого самочувствия, Катя позвонила своей старой подруге, Алине. Они не виделись несколько лет, но Катя знала, что Алина после института стала юристом и работала в сфере жилищного права. Их дружба когда-то угасла сама собой, но сейчас это был единственный луч в кромешной тьме.
— Алло? — бодрый голос Алины прозвучал для Кати как глоток свежего воздуха.
— Аля, это Катя. Извини, что без предупреждения…
— Кать? Господи, сколько лет, сколько зим! — Алина искренне обрадовалась. Но, услышав напряжение в голосе подруги, сразу же перешла на серьезный тон. — Что-то случилось?
— Аля, мне очень нужна твоя помощь. Профессиональная. Можешь выделить мне полчаса сегодня?
Они договорились встретиться в тихом кафе в центре города, вдалеке от районов, где их могли узнать Лидия Петровна или Алексей.
