— Миша, это что такое?
Алиса бросила на стол конверт с логотипом банка. Муж даже не поднял головы от телефона.
— Какой-то спам, наверное, — пробормотал он.
— Спам? — голос Алисы стал громче. — Там написано «Уведомление о просрочке платежа». Это по кредиту твоей матери!
Миша наконец оторвался от экрана. Лицо у него было виноватое, как у мальчишки, которого поймали на воровстве конфет.
— Слушай, там, наверное, какая-то ошибка.
— Ошибка? — Алиса схватила письмо и развернула его перед носом мужа. — Сорок три тысячи рублей задолженности! Шесть месяцев без единого платежа! Какая ещё ошибка?
Она чувствовала, как внутри всё закипает. Полгода назад свекровь упросила Мишу стать поручителем по кредиту. Всего тридцать тысяч, сказала она. На ремонт ванной. Буду сама платить, обещала. А они с Мишей как последние глупцы поверили.
— Я позвоню маме, выясню, — Миша потянулся к телефону.
— Стой! — Алиса перехватила его руку. — Ты уже два раза «выяснял». И оба раза мы с тебя снимали с наших сбережений деньги на её просрочки. Сто двадцать тысяч, Миша! Сто двадцать тысяч рублей мы уже заплатили вместо неё!
— Ну что я могу сделать? Она же обещала…
— Обещала! — Алиса захохотала, но смеялась она зло, с отчаянием. — Твоя мама много чего обещает. Помнишь, как она обещала не лезть в наши дела? Как обещала, что это последний раз? Как обещала…
— Лис, не кричи, пожалуйста.
— Не кричу я! — она действительно кричала. — Понимаешь, сколько мы должны были накопить к этому моменту? Триста восемьдесят тысяч! На первоначальный взнос за нашу квартиру! А сколько у нас осталось? Сто восемьдесят! Половина денег ушла на твою маму! И кто будет этот кредит выплачивать? Опять я?
Миша сидел, опустив голову. Алиса знала этот его вид — сейчас он будет молчать, ждать, пока она выдохнется. Потом скажет что-нибудь про то, что мама пожилая, что ей тяжело, что надо помогать. И она снова сдастся, потому что любит его. Потому что не хочет ссориться.
— Собирайся, — Алиса схватила куртку с вешалки. — Едем к твоей матери. Прямо сейчас.
— Сейчас? Лис, уже восемь вечера…
— И что? Это нам мешает?
— Нет, — Алиса уже натягивала ботинки. — Сегодня. Немедленно. Или я поеду одна, а ты потом будешь разгребать последствия.
Миша тяжело вздохнул, поднялся с дивана. Алиса видела, как он медлит, как тянет время, надеясь, что она передумает. Но она не передумает. Терпение закончилось ещё два месяца назад, когда они в третий раз снимали деньги со счёта, чтобы закрыть материнскую просрочку.
В машине они ехали молча. Алиса смотрела в окно на мелькающие огни города. Она работала администратором в стоматологической клинике, вставала в шесть утра, возвращалась в семь вечера. Миша ремонтировал холодильники — тоже нелёгкий труд, руки постоянно в ссадинах, спина болит. Они копили каждую копейку. Отказывали себе в кафе, в кино, в новой одежде. Всё ради своей квартиры. Своего угла.
— Она дома? — спросила Алиса, когда они уже подъезжали к девятиэтажке, где жила Анна Александровна.
