— А я тебя растила! Одна! Твой отец ушёл, когда тебе три года было! Я на двух работах вкалывала!
— И это даёт тебе право разорять нас сейчас? — Миша смотрел на мать, и в глазах его было столько боли, что Анна Александровна отступила. — Мам, ты понимаешь, что ты сделала? Я с Алисой шесть лет копили на квартиру. Шесть лет! А теперь из-за тебя нам придётся отдавать все деньги. И ещё влезать в долги, чтобы погасить твои кредиты!
— Я не просила вас…
— Ты сделала меня поручителем! Три раза! — Миша повысил голос впервые за весь разговор. — Ты подсовывала мне бумаги, говорила, что это справки какие-то! А я, как последний простофиля, подписывал!
— Ну извини, что я такая плохая мать!
— Дело не в том, плохая ты или хорошая! — Олег встал между матерью и братом. — Дело в том, что ты задолжала шестьсот двадцать тысяч рублей! И у тебя нет денег их вернуть! Понимаешь? Нет денег!
— Найду как-нибудь…
— Как? — Миша схватился за голову. — Как ты найдёшь?
Анна Александровна молчала.
— Вот именно, — Олег обвёл взглядом комнату. — Знаешь, что тебе надо сделать? Продать квартиру. Погасить все кредиты. Купить что-нибудь дешевле. Однокомнатную где-нибудь на окраине.
— Что?! — свекровь побелела. — Мою квартиру?
— А что ещё? Денег-то у тебя нет!
— Это моя квартира! Я здесь двадцать лет живу!
— И что? Лучше продать квартиру, чем сделать своих сыновей банкротами!
— Я не буду продавать квартиру!
— Тогда иди работать, — Миша говорил тихо, но жёстко. — Тебе пятьдесят восемь. Вполне работоспособный возраст.
— Куда я пойду работать?
— Куда угодно. Продавцом, уборщицей, сиделкой. Вариантов масса.
— Я не буду работать уборщицей!
— Тогда продавай квартиру!
Анна Александровна смотрела на сыновей, и в глазах её мелькнул страх. Она, наверное, впервые поняла, что шутки закончились. Что они не отступят. Не простят. Не спустят всё на тормозах, как раньше.
— Вы… вы что, серьёзно? — голос её дрожал.
— Абсолютно, — Олег скрестил руки на груди. — У меня девяносто пять тысяч накоплений. Это всё, что у меня есть. И я не собираюсь отдавать их по твоим долгам.
— А у меня с Алисой сто восемьдесят тысяч осталось, — добавил Миша. — Из трёхсот восьмидесяти, что мы копили. Остальное ушло на твои просрочки. И я больше не дам ни копейки.
— Мы не бросаем. Мы просто не позволим тебе нас разорить.
Анна Александровна вдруг расплакалась — по-настоящему, без актёрства. Села в своё новое кресло, закрыла лицо руками, и плечи её затряслись.
— Я же хотела как лучше… Думала, заработаю на процентах, верну всё…
— Но не получилось, — Миша присел рядом, но не обнял мать. Просто сидел рядом. — И теперь расплачиваться придётся всем нам.
— Продавать квартиру. Другого выхода нет.
Она подняла на него красные глаза.
— Да. Иначе через полгода у тебя опишут всё имущество приставы. И квартиру продадут на торгах за полцены. Лучше продай сама, по нормальной стоимости.
Анна Александровна кивнула, вытерла слёзы.
— Хорошо. Я… я подумаю.
