Они выходили из конторы уже вечером. Документы были готовы, завтра их подадут в суд. Алиса шла молча, глядя под ноги. Миша вдруг остановился, взял её за руку.
— Прости, — сказал он тихо.
— За мать. За то, что я такой слабый. За то, что не смог ей отказать.
Алиса посмотрела на него. В глазах его стояли слёзы.
— Ты не виноват, — она сжала его ладонь. — Она тебя использовала. Манипулировала. Это не твоя вина.
— Но я же взрослый человек! Должен был понимать!
— Миша, — Алиса остановилась, повернулась к нему. — Она твоя мать. Ты ей доверял. Это нормально. Ненормально — это то, что она сделала.
Он кивнул, вытер глаза.
— Просто мне так тяжело. Она же одна вырастила нас с Олегом. Отец ушёл, когда мы маленькие были. Она работала, не спала ночами…
— Знаю. И это здорово, что она вас вырастила. Но это не даёт ей права разорять вас сейчас.
Они дошли до машины. Сели. Миша долго не заводил мотор.
— Думаешь, она когда-нибудь простит? — спросил он.
— Не знаю. Может быть. А может, нет.
— Нет, — сказала она честно. — Не прощу. Она украла у нас шесть лет жизни. Шесть лет накоплений. Нашу мечту о своём доме. Это не прощается.
Миша кивнул. Завёл машину.
Дома Алисе позвонила Вера.
— Молодец. Правильно сделала.
— Не знаю, — Алиса опустилась на диван. — Миша весь вечер как потерянный ходит.
— Ему тяжело. Но это правильное решение. Поверь мне.
На следующий день, когда Алиса была на работе, ей позвонил незнакомый номер.
— Алиса? — голос был мужской, неприятный. — Это агентство по взысканию задолженности. Вы поручитель по кредиту Литвинчук Анны Александровны?
— У вас образовалась задолженность по платежам. Шестьдесят семь тысяч рублей. Требуем погасить в течение трёх дней. Иначе начнём судебное взыскание.
— Я… мы уже подали иск на Анну Александровну…
— Это ваши проблемы. Вы поручитель — значит, обязаны платить. Три дня. После этого передаём дело в суд и приставам.
Он отключился. Алиса сидела, сжимая телефон. Шестьдесят семь тысяч. У них нет таких денег. Если снять со счёта, останется чуть больше ста тысяч. А ведь есть ещё другие кредиты…
Вечером она всё рассказала Мише. Тот побледнел.
— Платить. Другого выхода нет.
— Но у нас не хватит на все кредиты!
— Знаю, — Алиса открыла ноутбук, стала считать. — Если заплатить по этому кредиту, у нас останется сто пятнадцать тысяч. Но через месяц придётся платить по другим. Минимум тридцать тысяч. Потом ещё. И ещё.
— То есть через три-четыре месяца мы останемся вообще без денег?
— Да. И ещё влезем в долги.
Миша схватился за голову.
— Это реальность, — Алиса закрыла ноутбук. — Твоя мать нас разорила. Окончательно и бесповоротно.
Она не плакала. Просто сидела, глядя в стену. Миша подошёл, обнял её.
— Прости, — шептал он. — Прости, прости, прости…
Алиса не ответила. У неё больше не было сил.
Прошло три недели. Иск был подан и принят судом. Слушание назначили на начало декабря. Анна Александровна узнала об этом и устроила истерику по телефону — звонила Мише, кричала, плакала, обвиняла в предательстве.
