Вечером, когда забирала дочку, увидела Татьяну Игоревну. Женщина лет сорока пяти, с жестким лицом и холодным взглядом. Полина вышла последней, с красными глазами.
— Что случилось? — Юля присела рядом.
— Татьяна Игоревна сказала, что я плохо себя веду. Поставила в угол.
— Я уронила тарелку. Случайно.
Юля подняла глаза на воспитательницу. Та смотрела с независимым видом.
— Татьяна Игоревна, можно поговорить?
— Я занята. Родители забирают детей.
Воспитательница нехотя подошла.
— Полина говорит, что вы часто делаете ей замечания. Ставите в угол, сажаете на стульчик. Это правда?
— Ваша дочь недисциплинированна. Постоянно отвлекается, не слушает, роняет вещи. Я просто выполняю свою работу.
— Она пятилетний ребенок. Все дети иногда роняют вещи.
— Не все, — Татьяна Игоревна холодно улыбнулась. — Хорошо воспитанные дети не роняют.
Юля почувствовала, как внутри закипает.
— Вы случайно не знакомы с Валерией Алексеевной Щукиной?
Воспитательница дернула бровью.
— А это какое отношение имеет?
— Прямое. Валерия Алексеевна — моя свекровь. Она заведующая детским садом номер восемь. Вы с ней не общаетесь?
— Мы коллеги. В профессиональном смысле.
— И она ничего вам не говорила про Полину?
— Юлия Владимировна, вы о чем? — Татьяна Игоревна выпрямилась. — Вы хотите сказать, что я придираюсь к вашей дочери по чьей-то просьбе? Это абсурд.
— Тогда почему только к ней? Почему другим детям за те же вещи ничего не бывает?
— Потому что ваша дочь делает это чаще остальных, — воспитательница развернулась и ушла.
Юля взяла Полину за руку. Молча довела до машины, посадила, пристегнула. Села за руль.
— Мам, ты сердишься? — тихо спросила Полина.
— Не на тебя, солнышко. Не на тебя.
Дома их ждал Виталик. Он пришел с работы раньше обычного, сидел на кухне, смотрел в телефон.
— Нормально, — Юля поставила сумку. — Виталик, нам нужно поговорить.
— О Полине. О твоей маме. О том, что происходит.
— Юль, давай не сейчас. Я устал.
— А Полина не устала? Ее каждый день унижают в садике. Твоя мама игнорирует ее. А ты устал?
— Я не игнорирую! Я люблю Полину!
— Но ты ничего не делаешь! — Юля повысила голос. — Ты молчишь, когда твоя мама приносит подарки только Боре и Варе! Ты молчишь, когда она говорит, что Полина не ее внучка! Ты молчишь всегда!
— Что я должен делать? Поссориться с мамой? Она всю жизнь меня растила одна, после того как отец ушел! Я не могу просто взять и отвернуться от нее!
— Но ты можешь отвернуться от Полины?
— Я не отворачиваюсь!
— Тогда докажи. Поговори с мамой. Скажи, что так больше нельзя.
Виталик опустился на стул. Лицо осунулось.
Он молчал. Юля поняла — он не будет ничего говорить. Боится. Боится обидеть маму, боится конфликта, боится остаться один на один с выбором между семьей и матерью.
— Хорошо, — она взяла телефон. — Тогда я сама.
Набрала номер Валерии Алексеевны. Долгие гудки. Потом резкий голос:
— Валерия Алексеевна, это Юля. Нам нужно встретиться.
— Поговорить. О Полине.
— Мне не о чем с тобой говорить, — в трубке похолодело.
