— Тогда я приеду к вам. Завтра вечером.
— Не приезжай. Я не открою дверь.
— Откроете. Потому что если не откроете, я буду звонить в дверь, пока соседи не вызовут полицию.
— Я хочу поговорить. По-человечески.
— Приезжай, — свекровь бросила трубку.
Юля положила телефон на стол. Руки дрожали.
— Ты правда поедешь? — Виталик смотрел на нее.
— Да. И ты поедешь со мной.
— Виталик, это твоя семья. Твоя мама, твоя жена, твоя дочь. Ты не можешь больше прятаться.
Он кивнул. Неуверенно, но кивнул.
На следующий вечер они приехали к Валерии Алексеевне. Полину оставили у Светы — не хотели, чтобы девочка слышала очередной скандал.
Свекровь открыла дверь сразу. Холодное лицо, сжатые губы.
Они прошли в квартиру. Трехкомнатная, просторная, со множеством семейных фотографий на стенах. Боря и Варя во всех рамках. Виталик в детстве, подростком, взрослым. Полины нигде.
— Садитесь, — Валерия Алексеевна показала на диван. — Говорите, зачем приехали.
Юля села, Виталик рядом. Свекровь осталась стоять, скрестив руки.
— Валерия Алексеевна, я хочу, чтобы вы перестали игнорировать Полину.
— Я никого не игнорирую.
— Вы приносите подарки только Боре и Варе. Вы говорите, что Полина не ваша внучка. Вы даже не здороваетесь с ней.
— И что? Я имею право выбирать, с кем мне общаться.
— Полина — дочь вашего сына. Он ее удочерил.
— По бумажкам, — Валерия Алексеевна холодно усмехнулась. — Но не по крови.
— Мам, это неправильно, — Виталик подался вперед.
— Неправильно? — свекровь повернулась к нему. — Неправильно, когда на моего сына вешают чужого ребенка? Неправильно, когда от меня требуют любить девочку, которая мне чужая?
— Она не чужая! Она моя дочь!
— Твоя дочь — Варя. Твой сын — Боря. Это твоя кровь, Виталий. А Полина — это ее ребенок, — она ткнула пальцем в Юлю. — От какого-то там первого мужа.
— Моего бывшего мужа звали Игорь. Он был хорошим человеком. Он любил Полину. А потом он…
Она замолчала. Не хотела говорить о том, как Игорь просто ушел из их жизни, когда Полине было два года. Как он перестал звонить, видеться, помогать. Как исчез, оставив их одних.
— Вот именно, — Валерия Алексеевна кивнула. — Он ушел. Потому что не хотел ответственности. А теперь эта ответственность висит на Виталике.
— Полина не висит! Она живой человек!
— Я не спорю. Она живой человек. Но не мой внук. И я не обязана ее любить.
— Но вы обязаны хотя бы не унижать ее! — Юля чувствовала, как слезы подступают к горлу. — Она пятилетняя девочка! Она не виновата, что вы ее не принимаете!
— А я не унижаю. Я просто держусь на расстоянии. Это мое право.
— У вас нет права ранить ребенка!
— Ранить? — свекровь усмехнулась. — Юля, ты сама ее раните. Ты вышла замуж за человека, чья мать не принимает твою дочь. Ты сама поставила ее в эту ситуацию.
Юля замерла. Эти слова били точно в цель. Она действительно вышла замуж, зная, что Валерия Алексеевна холодна к Полине. Она надеялась, что со временем все изменится. Что свекровь привыкнет, полюбит, примет. Но время шло, а ничего не менялось.
