Лена осторожно закрыла дверь в спальню, придерживая ручку, чтобы та не щёлкнула. Уже было за полночь, дом спал. В кухне негромко тикали часы, в комнате свекрови время от времени раздавалось негромкое покашливание и тяжёлый вздох — обычный ночной фон в их тесной двухкомнатной квартире.
Лена прислонилась спиной к двери и на секунду прикрыла глаза. Ноги гудели после смены, в висках пульсировала тупая боль. День был как всегда: работа в офисе до шести, потом подработка — удалённые тексты до позднего вечера. «Ещё немного, ещё пару месяцев, и мы уедем…» — повторяла она себе как мантру.
Она посмотрела на потёртый ковёр, на старый комод, ещё «мамкин». Всё в этой квартире напоминало о том, что она здесь чужая. Чужая в шкафах, в сервизах, в занавесках. Даже в воздухе, пропитанном запахом валерьянки и жареного лука.
Лена подошла к комоду. Руки привычным движением потянули нижний ящик. Он выдвинулся с привычным скрипом. Сверху ровной стопкой лежало аккуратно сложенное постельное бельё, которое Тамара Петровна бережно берегла «на гостей, если приличные будут». Лена отодвинула простыни и наволочки в сторону и нащупала пальцами заднюю стенку.
Где-то там, в небольшом зазоре, была приклеена жестяная коробка из-под печенья — её тайник, её маленькая надежда, её билет на свободу и море.
Сегодня она решила ещё раз пересчитать деньги — просто чтобы успокоиться. Андрей накануне невзначай спросил:
— Лен, а сколько там уже собралось? Нам же на всё хватит? И на билеты, и на гостиницу?
Она тогда уверенно ответила:
— Хватит. Даже останется. Я ещё премию жду.
Она уже почти видела в голове отель: белые простыни, балкон с видом на море, утренний кофе не на кухне свекрови, а на террасе, где пахнет не котлетами, а солёным ветром.
Пальцы нащупали холодный металл. Лена чуть подалась вперёд и вытащила коробку. В тот же миг её сердце ёкнуло. Коробка стояла как-то не так, чуть повернута. Раньше Лена всегда клала её плотной стороной к стенке, а теперь крышка была развёрнута к выходу.
«Могла сама не так положить… Устала была…» — мелькнуло в голове, но в животе уже завязался тугой узел.
Она села на край кровати и открыла крышку.
Не осталось ни одной купюры, ни одного чека, даже бумажки. Пустой жестяной «гробик» её мечты.
Лена пару секунд просто смотрела в эту пустоту, никак не в силах связать происходящее с реальностью. Потом резко перевернула коробку, тряхнула, заглянула в щели, словно деньги могли высыпаться из невидимой щёлки.
— Нет… нет… нет… — прошептала она, зажимая рот ладонью.
Два года. Два года экономии. Новое пальто? «Потом». Маникюр в салоне? «Сама как-нибудь покрашу». Поход в кафе с подругами? «Давайте лучше дома, я пирог испеку». Андрею она тоже часто говорила «потом», когда он предлагал заказать суши или сводить её в кино. Зато каждую свободную тысячу — в коробку.
