Утро в гостинице началось с запаха свежего кофе и выпечки. Лена спустилась в небольшой зал для завтраков и поймала себя на мысли, что просто сидит и смотрит в окно, никуда не торопясь. Никто не бурчит, что «ты опять долго в ванной», никто не шлёпает по кухне в тапках, не ставит на плиту свою вездесущую овсянку.
Телефон на столе снова загорелся: «Входящий: Андрей». Лена взяла трубку — молчать вечно она не собиралась.
— Ленка! — голос мужа был взвинченным. — Ты где? Я с ума схожу! Мама всю ночь рыдала, давление, скорую вызывали! Что ты там устроила у Наташи? Они на нас всех обозлились, Гена с Наташкой поругались, Виталик матом орёт, что его позорят! Ты вообще понимаешь, что натворила?!
— Деньги вернули? — спокойно спросила Лена.
— Да вернули, — раздражённо выпалил он. — Гена перевёл. Мама тут в обморок чуть не упала, когда узнала, что он за всё заплатил. Сказал, что «выкупает её глупость». Но ты… ты могла всё решить по‑другому! По‑тихому! Зачем при всех позорить?
— Чтобы ты наконец увидел свою маму такой, какая она есть, — ответила Лена. — И чтобы все остальные тоже увидели. А не эту картинку «бедной пенсионерки, которая всем жертвует».
В трубке на секунду воцарилась тишина.
— Слушай, — голос Андрея стал жёстче. — Мама готова тебя простить. Она сказала, что вспылила. Ты тоже перегнула. Вернись домой, мы всё обсудим. Кредит возьмём, на море поедем. Я готов был уже тур смотреть.
Лена горько рассмеялась.
— «Мама готова тебя простить»… — повторила она. — Ты хоть понимаешь, как это звучит? Это не она должна меня прощать, Андрей. Это она должна просить прощения. И не только у меня.
— Ой, не начинай этой демагогии, — вспылил он. — Ты что, из‑за денег сейчас всё разрушишь? Пять лет вместе, Лена! Пять! Я что, так плохо к тебе относился? Я же не пил, не гулял, деньги в дом приносил! А ты… как будто я тебя бил и издевался!
— Ты меня не бил, — тихо согласилась Лена. — Ты просто всегда был на стороне мамы. Каждый раз, когда она меня унижала, ты просил «потерпи, она пожилая». Когда она меня называла бесплодной, ты говорил: «Ну она не со зла, ей внуков хочется». Когда она влезла в наш бюджет и стала указывать, что нам покупать, ты опять сказал: «Ну что поделать, мы у неё живём». А вчера… вчера, когда она украла наши деньги, ты первым делом сказал: «Ну она уже потратила, что теперь».
Андрей тяжело дышал в трубку.
— Я просто хотел мира, — глухо сказал он. — Я не хочу войны в семье. Ты… ты всегда слишком остро реагируешь. Мама вот лежит, таблетки пьёт, давит её, а ты где? В гостинице кофе пьёшь?
Лена посмотрела на дымящуюся чашку, на аккуратные тарелочки.
— Да, — честно ответила она. — Пью. И знаешь, Андрей, это лучший кофе за последние годы. Потому что я его пью там, где меня никто не обсуждает за спиной и не считает мои копейки.
— Ты вернёшься или нет? — резко спросил он.
Она помолчала. За окном медленно проезжала маршрутка, на улице кто‑то смеялся. Жизнь продолжалась.
— Нет, Андрей, — ответила она наконец. — Не вернусь. Я подам на развод.
