За окном мелькали дома, люди, витрины. Галина поймала своё отражение в стекле — женщина с усталыми глазами, но с ровной спиной. И где-то глубоко внутри затеплилось чувство: а может, всё ещё только начинается?
Осень пришла рано. Ветер стал острым, листья за ночь пожелтели и начали падать, как старые страницы из книги, которую кто-то листал слишком быстро.
Галина всё чаще ловила себя на мысли, что не хочет приходить домой в пустую квартиру. В аптеке однажды увидела объявление: «Требуются волонтёры в городской центр помощи пожилым людям».
— Вот, Гал, ты же добрая, — тыкнула в объявление сама заведующая. — Тебе бы туда. И отвлечёшься, и людям поможешь.
Галина задумалась и позвонила по указанному номеру. Через неделю она уже впервые вошла в обшарпанное здание, где в коридорах пахло лекарствами и манной кашей.
— Вы к кому? — спросила медсестра.
— Я волонтёр, — немного неуверенно ответила Галина.
Ей дали списки тех, кому требовалась помощь: кому-то — почитать газету, кому-то — просто посидеть рядом, кому-то — купить продукты.
Среди первых подопечных был старик Фёдор Николаевич. Он сидел у окна, смотрел на улицу и каждое утро спрашивал у проходящих мимо:
— Новости какие есть?
Галина подружилась с ним быстро.
— Я раньше инженером был, — рассказывал он. — Цех запускал. Людей учил. Думал, старость будет золотая, внуков на коленях качать. А вон — жена умерла, сын за границей, внуки по видеосвязи только. Хорошо, хоть вы к нам ходите.
Его истории странным образом резонировали с её собственной.
— Главное, Фёдор Николаевич, — говорила она, — что вы всё помните. Память — тоже богатство.
Помогая другим, она сама училась жить дальше.
Зимой пришло письмо от дочери.
«Мама, папа мне звонил. Говорит, у них всё сложно. Малыш часто в больнице, Настя нервничает, он сам как в урагане… Скажи честно, ты его совсем ненавидишь? Или… можешь хотя бы поговорить с ним? Он звучал… очень сломленным».
Галина перечитала сообщение несколько раз. «Очень сломленным».
Перед глазами встал их последний разговор у остановки. Тогда он был просто уставшим. А теперь — сломленным.
Она долго не отвечала. Потом написала:
«Ненависть — слишком тяжёлое чувство, чтобы таскать его в моём возрасте. Я его отпустила. Но если ему нужна помощь ребёнку — это другое».
Ответ Наташи пришёл почти сразу:
«Мам, малыша снова положили в больницу. Папа там круглосуточно. Насте „надо отдыхать“ — она у своей мамы. Может, ты бы… съездила? Ты же всё равно в том городе».
Галина смотрела в окно своей съёмной квартиры. Небо было серым, мелкий снежок лип к стеклу.
Поехать в больницу к ребёнку, который родился на обломках её жизни?
Она почему-то вспомнила Фёдора Николаевича, который говорил:
— Жизнь, Галя, штука цикличная. Кого-то накажет, кого-то пожалеет, кого-то проверит.
На следующий день, после смены, она села в автобус и поехала в городскую детскую больницу.
Отделение для новорождённых и недоношенных встретило её запахом антисептиков и тихим писком медицинской аппаратуры.
— К кому вы? — спросила медсестра у входа.
