Соседка Тамара, что жила через дом, заметила чемоданы, аккуратно выставленные на крыльцо.
— Гал! — крикнула она, высовываясь в прихожую своего дома. — Это что у тебя тут? В отпуск собралась?
Галина повернула голову. На лице — ледяное спокойствие, внутри — пустыня.
— В бессрочный, Тамар.
Та подбежала ближе, увидела пустую прихожую, отсутствие мужских ботинок, знакомый мужской плащ, который всегда висел на крючке — и всё поняла без слов.
— Ох ты ж… — только и выдохнула она. — За что ж так, а?
Галина устало усмехнулась.
— За то, что вовремя не помолодела.
Тамара схватила один из чемоданов.
— Пошли ко мне. Сейчас не время геройствовать.
Галина оглянулась ещё раз. Взгляд скользнул по стенам, по кухне, по креслу Виктора, по телевизору, по фотографиям. Её дом. Её жизнь. Её «прошлый век».
И вдруг внутри вспыхнула тихая, упрямая мысль: «А я ещё не закончилась».
Она взяла второй чемодан и шагнула за порог.
Съёмная квартира встретила её облупленными стенами, скрипучим диваном и запахом чужих котлет, который въелся в занавески. Но здесь не было чужих слов, чужого презрительного взгляда и чужих беременных пассий. Здесь было пусто — а значит, можно было заполнять заново.
— Да чего ты, Галка, расстраиваешься, — ворчала Тамара, помогая перетаскивать сумки. — Твоё ещё впереди. Сейчас все по вторым, третьим кругам бегают. Ты у меня ещё замуж выйдешь, вот увидишь.
— Не смеши, — Галина устало присела на край дивана. — Мне бы не сойти с ума сначала.
Первую неделю она жила как во сне. Автоматически вставала, варила себе кофе, который раньше всегда пил Виктор. По привычке ставила две кружки. Потом машинально одну убирала обратно в шкаф.
На работе в аптеке сделала вид, будто ничего не изменилось. Коллеги что‑то подозревали, но из деликатности не спрашивали. Только заведующая однажды осторожно обмолвилась:
— Галь, если надо пару дней отпуска — скажи.
— Не надо. Если останусь дома, точно поеду крышей.
Вечером она возвращалась в свою маленькую «двушку», включала телевизор лишь для того, чтобы в комнате было не так тихо. Но всё равно слышала внутри фразу: «Отработанный материал».
Однажды вечером, листая телефон, она открыла фотографию, где Виктор стоял на берегу речки с удочкой, смеясь и показывая на только что пойманного карася. Ей было тогда сорок. Ему — сорок три. Они всем казались идеальной парой.
Пальцы сами набрали сообщение: «Ты счастлив?»
Она долго смотрела на экран, на мигающий курсор. Потом решительно стерла текст.
Он свой выбор сделал.
Через месяц, когда боль чуть притупилась, судьба подбросила первый сюрприз.
Рабочий день подходил к концу, Галина уже мечтала о горячем душе и чашке чая, когда дверь аптеки звякнула, и вошла молодая женщина.
Высокая, худая, с заметным животом. Лет двадцать семь, не больше. Волосы собраны в хвост, губы поджаты. Лицо бледное, под глазами — тёмные круги.
— Здравствуйте… — произнесла она негромко и подняла глаза.
Их взгляды встретились.
