Медсёстры перестали удивляться её появлению — приняли за одну из бабушек, которые ухаживают за внуками. Иногда Настя тоже приходила, смотрела на Гали, как на призрак прошлого, и в её взгляде читался страх:
«Если этот ребёнок выживет, он будет напоминать ему о ней. А если нет… он тоже будет ей напоминать».
Но судьба распорядилась жёстко.
В одну из ночей, когда Галина спала дома, телефон зазвонил среди тишины. Голос Виктора дрожал:
— Галка… он… Димка… он…
Дальше она уже почти не слушала. Поняла и так.
Похороны были тихими, почти безлюдными. Настя плакала громко, отчаянно, как будто оплакивала не только ребёнка, но и свою молодую жизнь, свои планы, свои мечты о «идеальной семье». Виктор стоял в стороне, побледневший, сжав кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
Галина стояла чуть поодаль. Слёзы текли по щекам, но внутри было странное чувство: не злорадства, не удовлетворения, а тяжёлого, всепоглощающего сострадания.
К ребёнку. К себе. Даже к нему — к Виктору, который теперь расплачивается за всё сразу.
После похорон он пропал на несколько недель.
Однажды вечером Галина встретила на улице знакомого соседа из их бывшего посёлка.
— Слышал, Галя? Виктор-то твой дом продаёт.
— Как продаёт? — у неё сердце ёкнуло.
— Да вот так. Говорят, уволили его, то ли сам ушёл, то ли… В общем, деньги нужны. Настя вроде от него ушла. Уехала к какой-то родственнице.
Дом. Их дом. Она представила, как по комнатам ходят чужие люди, обсуждают планировку, заглядывают в шкафы, где когда-то лежали её простыни. Она там стояла в халате и босиком в тот день, когда её жизнь перевернулась.
— А он куда? — спросила она.
— Говорят, к брату собирается. А может, и вообще уедет. Не хочет оставаться там, где всё напоминает.
Бумеранг уже возвращался.
Галина продолжала работать и ходить в центр помощи. У Фёдора Николаевича здоровье ухудшилось, но он всё равно пытался шутить:
— Скажи там своему… как его… ну, бывшему, — говорил он, — что жизнь — это не супермаркет, где можно товар менять. Это базар: что взял, с тем и живи.
Она улыбалась, но ирония пронзала.
И вот однажды зимой, когда снег падал мокрыми хлопьями, телефон зазвонил снова. Тамара.
— Гал, ты сидишь? — спросила та на пороге разговора.
— А то, что Виктора твоего нашли… ну… мягко говоря, не в лучшем виде. На вокзале. С пьющими, ободранный весь. Вроде его какие-то волонтёры подобрали и отвезли в приют для бездомных.
Галина какое-то время молчала.
— Ага. Тамарка из нашего подъезда работает в социальной службе, рассказала. Я подумала… ну… ты должна знать.
Повесив трубку, Галина долго сидела на краю кровати. Перед глазами прокрутилась вся цепочка: дом, чемоданы, беременная Настя, недоношенный Дима, больница, похороны, проданный дом, исчезнувшие деньги… вокзал.
Вот и прилетел бумеранг, — подумала она. — Только ударить он может по всем, кто стоит рядом.
На следующий день после работы она поехала в тот самый приют для бездомных, о котором сказала Тамара.
