— Слушай, главное, чтобы она потом истерику не закатила. Ты же её знаешь: «мы 25 лет вместе, как ты мог» и всё в таком духе…
Она нарочито вытянула голос, передразнивая, и муж подхватил:
— «А я тебе борщ варила, а я тебе рубашки гладила»…
Они смеялись так, будто это была самая смешная шутка на свете.
Я тихо поднялась, держась за стену. Колени дрожали. Но в голове неожиданно прояснилось. Вместо липкого ужаса и боли внутри возникла странная, ледяная ясность. В ней появлялись мысли — простые, логичные, будто кто‑то расставлял их по полочкам.
«Они думают, что я сплю. Они думают, что у них есть время. Они не знают, что эти 25 лет и 30 лет их сейчас догнали».
— Ладно, — вдруг сказал муж, выдыхая. — Давай так: в пятницу я говорю, что мы с Виталькой на базу. Ты приезжаешь ко мне к обеду. Вечером выезжаем. В воскресенье…
— В воскресенье ты возвращаешься к ней, как ни в чём не бывало, — закончила за него Лена. — И делаешь вид, что ты устал от судака и ухи.
— А ты от меня не устанешь? — с наигранной провокацией спросил он.
— Ну, это вряд ли, — усмехнулась Лена.
Я медленно, почти бесшумно вернулась в спальню. Каждый шаг давался трудно, словно ступала не по ковру, а по битому стеклу. В голове стучало лишь одно: «в пятницу… в пятницу… в пятницу…»
Я легла в постель и натянула одеяло до подбородка. Мобильный телефон стоял на тумбочке. Экран пуст, только отражал моё лицо — серое, усталое, с чуть подрагивающими губами. Я смотрела на себя и пыталась понять: это та самая женщина, о которой они сейчас говорили? «Спит как подбитый слон», «устали слушать её мудрости», «закатит истерику»…
И вдруг, совершенно неожиданно для самой себя, я тихо засмеялась. Смех вышел сухим, безрадостным, но в нём было что‑то новое. Не истерика. Не отчаяние. Скорее — удивление.
Они ошиблись. Я не закочу истерику.
Я сделаю так, что этот уикенд они запомнят на всю оставшуюся жизнь.
С кухни донёсся звук: сдвинули стул, зазвенел стакан. Муж шёпотом попрощался:
— Всё, давай. Поцелуй. До завтра.
— До пятницы, — поправила его Лена. — Не перепутай.
Я перевернулась на бок и закрыла глаза. Сделала вид, что сплю. В ту же секунду дверь в спальню осторожно приоткрылась, муж на цыпочках подошёл, в темноте наклонился, задержав дыхание. Я ровно дышала — так, как дышат спящие.
Он постоял пару секунд, потом развернулся и ушёл в ванную.
А я уже не спала. Я считала дни.
До пятницы оставалось четыре.
Утро началось, как ни в чём не бывало. По крайней мере, с его стороны.
Он вошёл на кухню, зевая, почесал затылок, чиркнул спичкой, зажёг конфорку, поставил чайник. Я сидела за столом, как всегда, в своём розовом халате, от которого он морщился уже лет десять, но так ни разу и не купил мне новый. Он внимательно посмотрел на меня, будто оценивая, не изменилась ли моя поза, взгляд, выражение лица.
— Чего так рано встала? — спросил он.
— Не спалось, — ответила я спокойно, помешивая кашу.
Он кивнул, будто получил ожидаемый ответ. Взгляд его стал более расслабленным.
— Возраст, — усмехнулся он. — Мы ж не девочки.
