«Мы ж не девочки». То есть он — тоже. Но почему‑то «старость» в его словах касалась только меня. Себя он по‑прежнему ощущал молодым — по крайней мере, рядом с Леной.
Я отрезала ему хлеб, как всегда, подала на тарелку, поставила рядом солонку. Всё — как каждое утро последние двадцать пять лет. Почти ритуал. И всё это время в голове у меня вращались сцены: наша студенческая общага, где Лена занимала кровать у окна, мы втроём с ней и будущим мужем спорили о каких‑то глупостях; наше двойное свидание; наша свадьба, где Лена была свидетельницей; первые годы брака, когда мы жили в одной комнате коммуналки, и Лена приносила нам кастрюлю борща «потому что вы же экономите, вам не до готовки».
Тридцать лет. Тридцать лет — это целая жизнь. Мы с Леной были вместе во всех моих бедах и радостях. Она держала мне руку, когда я рожала. Я сидела с ней в коридоре суда, когда она разводилась. Мы с ней вместе выбирали мужу подарки. Она первая узнала, когда он в первый раз задержался на работе и я ревновала.
Я тогда тоже не спала. Тогда я ей всё выложила, как есть. А она, помню, сказала:
— Да брось ты, он бабник из него, как из меня балерина. Ты у него единственная.
Как же она смеялась в ту ночь. Я теперь слышала тот смех по‑другому.
— Ты чего такая задумчивая? — прервал мои мысли муж.
— Просто думаю, что надо позвонить Лене, — ответила я негромко, глядя ему прямо в глаза. — Мы с ней давно не виделись.
Он едва заметно вздрогнул. Но быстро взял себя в руки, сделал вид, что ничего не заметил.
— Ну, позвони, — пожал он плечами. — Она ж любит поболтать.
Я задумчиво кивнула. Да, любит. Особенно по ночам.
Когда он ушёл на работу, дверь за ним привычно хлопнула. Я осталась одна в квартире, которая вдруг стала казаться чужой. Те же стены, те же шторы, та же вытертая дорожка в коридоре — но всё это теперь было декорацией к спектаклю, в котором я играла роль «жены с борщом и выглаженными рубашками». Роли, в которую они вдвоём, оказывается, не верили уже давно.
Телефон на столе завибрировал. На экране высветилось: «Лена».
«Ну конечно, — подумала я. — Она же всегда звонит мне утром. Обсудить сериалы, соседку, новую акцию в супермаркете. Обсудить жизнь. Меня».
— Алло, Лен, — сказала я обычным тоном, чуть улыбнувшись в голос, как делала это сотни раз.
— О, вот кто вспомнил про старую подругу! — воскликнула она. — Я думала, ты там с мужем мёд да мёд пьёшь, не до меня.
«Старую подругу». В голосе прозвучала лёгкая ирония, но я всегда раньше слышала в ней тепло. Сейчас слышала иронии чуть больше.
— Да какой мёд, — ответила я. — Давление, таблетки, работа, кости ноют. Всё как у людей.
Она засмеялась — её обычный смех, без ночной фальши. Или я просто раньше не слышала там фальши?
— Ну, мы же не девочки, — парировала Лена, подражая фразе, которую минут сорок назад сказал муж. — Слушай, ну что у тебя, как ты?
