Я вдохнула её запах — тот самый, детский, смешанный теперь с легкими дорогими духами. И вдруг впервые за эти дни мне захотелось расплакаться. Но я удержалась.
— Ничего страшного, — ответила я. — Просто пришло время кое‑что расставить по местам.
В коридоре показался муж. Он остановился, увидев дочь с чемоданом.
— О, а это что за сюрприз? — удивился он. — Ты к нам? А я как раз…
— А ты как раз на базу, — мягко закончила за него я. — С Виталькой.
Он чуть заметно нахмурился:
— Ну да. Я же говорил. А ты чего не предупредила, что она приедет?
— Хотела сделать тебе сюрприз, — сказала я. — Мы с дочкой подумали, что хорошо бы на выходных заняться… старой мебелью.
Дочь бросила на меня быстрый взгляд — понимающий и в то же время растерянный. Она всё ещё не знала, к чему я веду. Он тоже не знал.
— Ладно, девчонки, — отмахнулся он, — вы тут занимайтесь, чем хотите. Я вечером уеду, в воскресенье буду.
— В воскресенье твои вещи уже будут в другом месте, — спокойно произнесла я.
Он замер, будто не сразу понял смысл сказанного.
— Чего? — переспросил. — Какие вещи, в каком месте?
Дочь резко повернулась ко мне:
Я почувствовала, как в груди кольнуло. Это был момент, от которого уже не было дороги назад.
— Паша, — впервые за много лет я назвала его по имени так, как называла когда‑то в молодости, — нам надо поговорить. До того, как ты уедешь.
— Ты опять со своими… — начал он раздраженно, но я подняла руку.
Он на миг опешил. Наверное, впервые за долгое время я не выглядела в его глазах привычной, подстраивающейся женой.
— Сядь, — сказала я, указывая на кухню. — И ты, — повернулась к дочери, — останься, пожалуйста. Это всё вас тоже касается.
Он что‑то пробормотал вроде «ну давайте уже быстрее, у меня время», но всё‑таки прошёл на кухню и сел. Я села напротив. Дочь — между нами, чуть в стороне.
В кухне стояла та самая тишина, с которой всё началось ночью. Теперь она была другой — напряжённой, ожидающей.
— Ты знаешь, — начала я, глядя ему прямо в глаза, — что я иногда просыпаюсь ночью.
— В эту ночь, — продолжила я, не обращая внимания на его реплику, — я проснулась в три часа. И услышала, как ты разговариваешь на кухне. По телефону.
Его лицо чуть изменилось. Мимолётная тень пролегла по лбу. Но он быстро взял себя в руки.
— И что? Я часто ночью в туалет хожу. У меня давление…
— В ту ночь ты разговаривал с Леной, — перебила я мягко, но твёрдо. — Вы обсуждали меня. Мою наивность. Мой слух. И ваш с ней уикенд.
Дочь резко вдохнула. Он молчал. Лицо его побледнело, а взгляд забегал.
— Мам, — тихо сказала дочь, — ты уверена?..
— Я дословно помню, что вы говорили, — продолжила я. — Как она смеялась над тем, что у меня «слух, как у кошки», как ты говорил, что я «сплю, как подбитый слон», как вы обсуждали, как будешь врать мне про рыбалку…
Я говорила ровно, без надрыва, без слёз. Просто перечисляла факты, как пункты в счёте.
— Да ты что, подслушивала? Нормально вообще?
