Он встал, подошел к окну, прижался лбом к стеклу. Снаружи парк утопал в полумраке, листья шуршали под ветром, и где-то вдалеке лаяла собака. Андрей вспомнил детство: мама, всегда одна после ухода отца, с ее бесконечными «сыночек, не переживай, я все улажу». Она работала на двух работах, шила на заказ, подрабатывала уборщицей, но никогда не жаловалась. «Мы сильные, Андрюша, — говорила она, гладя его по голове. — Семья — это опора». И он поверил. Поверил так крепко, что теперь, в свои тридцать пять, все еще ждал этой опоры. Ольга появилась позже — яркая, самостоятельная, с ее амбициями и планами. Она любила его, он знал, но ее любовь требовала равенства, а не подачек.
— Может, ты преувеличиваешь, — сказал он наконец, оборачиваясь. — Мама просто хочет добра. Завтра разберемся, ладно? Я позвоню в банк, разблокирую…
— Нет, — отрезала Ольга, и в ее тоне не было места для споров. — Я уже все решила. Счет теперь только мой. Ты хочешь тратить — зарабатывай. Или проси у мамы. Но не у меня.
Андрей смотрел на нее долго, и в его глазах боролись эмоции: обида, растерянность, искра гнева. Наконец он кивнул — резко, как будто соглашаясь на вызов.
— Хорошо. Посмотрим, как ты без меня справишься, — бросил он и, схватив ключи, вышел, хлопнув дверью. Замок щелкнул, эхом отозвавшись в тишине квартиры.
Ольга стояла неподвижно, слушая, как удаляются его шаги по лестнице. Только тогда она позволила себе опуститься на стул, уткнуться лицом в ладони. Слезы не пришли — только пустота, тяжелая и холодная, как осенний дождь за окном. «Что я наделала?» — подумала она, но в глубине души знала: это был не импульс. Это был шаг, который назревал давно.
На следующий день утро началось как обычно — или почти как обычно. Ольга проснулась рано, в пустой постели, с ощущением, будто спала на камнях. Андрей не вернулся ночью; телефон молчал, и она не стала звонить. Заварила кофе — крепкий, без сахара, как любила, — и села за кухонный стол с ноутбуком. Работа ждала: дедлайн по отчету для клиента, потом — пара встреч онлайн. Она открыла банковское приложение, проверила баланс: все на месте, счет заблокирован для него. Сердце екнуло — облегчение смешалось со страхом. «А если он не вернется? А если это конец?»
Но день шел своим чередом. Ольга включила музыку — тихий джаз, чтобы заглушить тишину, — и погрузилась в тексты. Кофе остывал в кружке, за окном парк просыпался: старушки с собачками, мамы с колясками, редкие бегуны в ярких куртках. Она любила это место — его спокойствие, близость к центру, но без суеты. Когда они с Андреем выбирали квартиру, это было их «гнездом»: «Здесь вырастим детей, — шептал он, обнимая ее на просмотре. — Будем пить кофе по утрам и смотреть, как меняются сезоны». Дети… Они откладывали, «пока не окрепнем финансово». А теперь?
К полудню телефон зазвонил — номер матери. Ольга вздрогнула, но ответила. Голос Натальи Петровны был как всегда бодрым, с той теплотой, которая маскировала сталь под ней.
