— Лариса, ну что ты так резко, — голос Тамары Ивановны в трубке звучал мягко, почти ласково, как всегда, когда она готовилась просить о чём-то большом. — Я же не просто так звоню. У Светы ведь ситуация… понимаешь, критическая.
Лариса замерла посреди кухни с чашкой кофе в руке. За окном шумел апрельский дождь, стекая по стеклу ровными струями, а в квартире пахло свежесваренным кофе и тёплым хлебом — она только что достала буханку из духовки. Обычное субботнее утро. И вот теперь всё это обычное рушилось от одного телефонного звонка.
— Какая ещё ситуация? — спросила она, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Света живёт в своём городе, у неё своя квартира, муж, работа. С чего вдруг ей понадобилась моя?
Тамара Ивановна вздохнула так тяжело, будто несла на плечах весь мир.
— Муж её бросил, Лара. С молодой ушёл. Света в слезах, говорит, не может там оставаться — всё напоминает. А здесь, в Москве, у неё хоть работа найдётся получше, да и мы рядом будем. Ты же понимаешь, как тяжело одной с ребёнком на руках…
Лариса поставила чашку на стол. Руки слегка дрожали.
— Понимаю, — сказала она. — Но у меня тоже ребёнок. И муж. И эта квартира — единственное наше жильё. Мы её десять лет выплачивали, последнюю копейку в ипотеку отдавали.
— Ну, это же временно! — тут же подхватила свекровь. — Пока Света на ноги не встанет. Годик-другой. А вы с Серёжей и Машей поживёте пока у нас с отцом. У нас три комнаты, места хватит. Мы же семья, Лариса. Семья должна помогать друг другу.
Лариса закрыла глаза. Она знала этот тон — смесь укоризны и умиления, перед которым её муж обычно сдавался без боя. Но сейчас речь шла не о лишней тарелке борща на праздничном столе. Речь шла о её доме.
— Тамара Ивановна, — сказала она медленно, — эта квартира записана на меня. Ещё от моих родителей досталась доля, мы с Серёжей потом выкупили остальное. Это не просто жильё. Это мой дом. И я не собираюсь из него съезжать. Ни на год, ни на два, ни на месяц.
В трубке повисла пауза. Потом свекровь заговорила уже совсем другим голосом — тем самым, который Лариса слышала только в самые напряжённые моменты семейных советов.
— Ты что же, Лариса, хочешь, чтобы моя дочь с внуком на улице остались? У Светы депрессия, врач сказал — смена обстановки необходима. А ты… ты даже помочь родне не хочешь?
— Я хочу помочь, — ответила Лариса, чувствуя, как внутри всё сжимается от знакомого чувства вины. — Но не ценой своего дома. Есть же другие варианты. Снять квартиру, например. Мы даже можем помочь финансово первое время.
— Снимать? — переспросила Тамара Ивановна так, будто Лариса предложила Свете жить в картонной коробке под мостом. — За такие деньги? Да лучше сразу вашу квартиру освободить, чем выбрасывать их на ветер!
Лариса глубоко вдохнула. Она знала, что сейчас начнётся настоящее наступление.
— Я поговорю с Сергеем, — быстро сказала она. — Позвоню позже.
И отключилась, пока свекровь не успела возразить.
