— Лариса Сергеевна, к вам письмо с уведомлением, — сказал консьерж, протягивая толстый белый конверт с печатью нотариальной конторы.
Лариса расписалась, поднялась домой и только в лифте посмотрела на обратный адрес. Нотариус района, где живут свёкор со свекровью. Сердце ухнуло куда-то вниз.
В квартире она села за кухонный стол, аккуратно вскрыла конверт и вытащила несколько листов. Первая строчка была жирным шрифтом:
«Уведомление о вступлении в права наследования и предложении выкупа доли в жилом помещении по адресу…»
Дальше шли цифры, подписи, печати. Она читала и не верила глазам.
Тамара Ивановна и Пётр Васильевич подали заявление о выделении обязательной доли в наследстве после смерти своей матери (бабушки Сергея), которая когда-то владела одной шестой этой самой квартиры. Доля была крошечной, почти призрачной, проданной ещё в девяностых, но формально не снятой с учёта. Теперь родители Сергея требовали либо выкупа этой доли по рыночной стоимости, либо… права проживать в квартире пропорционально доле.
Сумма выкупа была указана: два миллиона восемьсот тысяч рублей. Или, как вариант, «предоставление права пользования одной комнатой на неопределённый срок».
Лариса положила бумаги на стол и долго смотрела в окно. Дождь кончился, по стеклу ползли последние капли. Потом взяла телефон и набрала Сергея.
— Серёж, приезжай домой. Сейчас. Письмо пришло.
Он примчался через сорок минут, ещё в рабочем костюме, с мокрыми волосами — бежал от метро.
— Что там? — спросил с порога.
Лариса молча подвинула ему бумаги.
Сергей читал, и лицо его становилось всё белее.
— Это бред, — наконец выдохнул он. — Доля бабушки была выкуплена ещё в девяносто восьмом! У нас есть договор купли-продажи, расписка, всё заверено!
— Заверено было у обычного нотариуса, а не в реестре, — тихо сказала Лариса. — А сейчас они нашли какого-то юриста, который раскопал старую запись в домовой книге. Формально доля висит. И по новому закону они имеют право на обязательную долю как наследники первой очереди.
Сергей схватился за голову.
— Два восемьсот… у нас таких денег нет. Даже если продать машину и взять кредит, не наберём.
— Есть второй вариант, — Лариса посмотрела ему прямо в глаза. — Отдать им одну комнату. Навсегда.
— Я сейчас же еду к ним, — сказал наконец и встал.
— Нет, — Лариса удержала его за руку. — Мы едем вместе. Сегодня же.
Они приехали без звонка. Тамара Ивановна открыла дверь в домашнем халате, с бигуди на голове — явно не ждала.
— О, какие гости, — начала она сладко, но, увидев лица, осеклась.
— Можно войти? — спросил Сергей холодно.
Вошли. Сели в гостиной. Пётр Васильевич молча сидел в кресле, глядя в телевизор, который показывал без звука.
Сергей положил письмо на журнальный столик.
— Это что? — спросил он у матери.
Тамара Ивановна даже не посмотрела на бумагу.
— А что такого? — пожала она плечами. — Законное право. Бабушкина доля. Мы с отцом пенсионеры, нам положено.
— Вам положено два миллиона восемьсот тысяч, — сказал Сергей. — Где мы их возьмём?
