В зале повисла тишина, такая густая, что слышно было, как потрескивают свечи на столе. Друзья Сергея замерли с бокалами в руках, их лица исказились в неловкой гримасе — кто-то кашлянул, кто-то уставился в пол, а один из них, Петя, тот самый, с кем Сергей всегда делился «мужскими» секретами, просто отставил бокал и отвернулся к окну. Сергей стоял как вкопанный, его рука, только что лежавшая на талии жены, повисла в воздухе, словно он забыл, что с ней делать. Его глаза, обычно такие уверенные, метнулись к Лене, и в них мелькнуло что-то — не вина, нет, скорее раздражение, как будто она прервала его любимую шутку.
— Лен, ну ты чего… — начал он, пытаясь улыбнуться, но улыбка вышла кривой, натянутой, как старая резинка. — Это же мы так, между своими. Шутка, понимаешь? Никто же всерьёз…
Лена не ответила сразу. Она стояла прямо, выпрямив спину, в том самом платье, которое надела сегодня с таким старанием — простом, но элегантном, цвета спелой вишни, подчёркивающем её фигуру, которую она так долго выравнивала часами в зале и отказом от любимых пирожных. Её волосы, обычно собранные в аккуратный пучок, сегодня были распущены, и лёгкая волна падала на плечи, делая её похожей на женщину из старого фильма — уверенную, но с трещиной внутри. Она смотрела на мужа не мигая, и в этом взгляде было всё: боль, которую она прятала месяцами, гнев, который копился как снежный ком, и усталость от роли, которую ей навязывали за спиной.
— Шутка, — повторила она тихо, но так, что слово повисло в воздухе, как обвинение. — Конечно, Серёжа. Шутка. Потому что для тебя всё — шутка. Твои друзья смеются, ты хлопаешь по плечу, а я… я потом дома мою посуду и думаю, почему мне так холодно в нашей постели.
Зал ресторана, уютный, с деревянными балками и приглушённым светом, вдруг показался Лене слишком тесным, слишком душным. Они отмечали здесь годовщину — десятую, если быть точной. Десять лет, которые начались с букетов роз и обещаний «вместе против всего мира», а закончились вот этим: она приходит раньше, чтобы сделать сюрприз, заходит в отдельный кабинет, где Сергей с компанией «расслабляется» перед её приходом, и слышит… слышит, как он её выставляет на посмешище. «Моя Ленка — она такая, ну вы знаете, курица несушка. Жирная уже, дети её добили, а в голове — сплошной туман. Но готовит вкусно, ха-ха!» Смех друзей эхом отдавался в её ушах, пока она стояла в коридоре, прижавшись к стене, и ждала, когда сердце перестанет колотиться так, будто хочет вырваться.
Теперь она здесь, в центре этой «шутки», и все смотрят на неё — на «ту самую». Петя наконец повернулся, его лицо покраснело, он неловко потёр шею:
— Лен, извини, мы не… То есть, Серый просто так болтал. Мужики, сами понимаете…
— Понимаю, — кивнула Лена, и её голос был ровным, почти спокойным, но внутри бушевала буря. — Вы — мужики. А я — курица. Всё логично. Только вот, Петя, ты женат? На этой своей худышке из банка? Расскажи ей потом, как вы здесь шутили. Может, она тоже посмеётся.
