Такси остановилось у дома — высотки с консьержем и лифтом, который всегда пахнет свежей краской. Лена расплатилась, вышла и поднялась на седьмой этаж. Ключ в замке повернулся с привычным скрипом, и она вошла в квартиру — их гнёздышко, где на стенах висели фото с отпуска в Сочи, а на кухне стоял чайник, который они купили вместе на первой годовщине. Костя спал у бабушки — они решили, что мальчик переночует у родителей Лены, чтобы родители могли «отпраздновать» без спешки. Ирония судьбы.
Она скинула пальто, прошла в гостиную и села на диван, поджав ноги. Тишина давила, но в ней было что-то успокаивающее — наконец-то тишина без чужих голосов. Лена налила себе стакан воды из графина, сделала глоток и уставилась в потолок, где паутина в углу напоминала о том, что она давно хотела прибраться. «Завтра», — подумала она. — «Завтра всё изменится».
Но завтра не наступило так быстро. Дверь хлопнула через час — Сергей влетел в квартиру, как вихрь, с красным лицом и запахом вина. Он швырнул ключи на тумбочку, и они зазвенели, эхом отразившись от стен.
— Что это было, Лена? — его голос был громким, обвиняющим, как будто она была виновата в том, что вечер сорвался. — Ты врываешься, устраиваешь шоу, а потом сваливаешь? Друзья теперь будут ржать надо мной неделями!
Лена не встала. Она сидела, обхватив стакан руками, и смотрела на него спокойно — слишком спокойно, чтобы это было естественно.
— Ржать? — переспросила она. — Как они ржали сегодня над твоей «курицей»? Или это только в одну сторону можно?
Сергей замер, потом прошёлся по комнате, потирая виски. Он всегда так делал, когда нервничал — ходил кругами, как зверь в клетке.
— Лен, ну прости. Я перебрал. Петя спросил про тебя, я пошутил. Ты же знаешь, как мы — грубо, но по-дружески. Никто не подумал, что ты услышишь.
— А если бы услышала? — она поставила стакан на столик, звук был тихим, но резким. — Если бы я стояла за дверью и слушала, как мой муж, отец моего сына, продаёт меня за пару смешков? Это нормально для тебя, Серёжа? Это твоя «дружба»?
Он остановился, посмотрел на неё — по-настоящему, впервые за вечер. В его глазах мелькнуло что-то похожее на раскаяние, но оно утонуло в раздражении.
— Ты преувеличиваешь. Я люблю тебя, Лена. Ты — моя жена. Мать Кости. Но… блин, иногда ты такая… правильная. Всё по полочкам, всё по правилам. А с пацанами — это отдушина. Понимаешь? Отдушина.
Слово «правильная» кольнуло её, как иголка. Правильная. Та, что стирает его рубашки, готовит ужин к семи, ходит в зал три раза в неделю, чтобы «не разочаровать». Та, что молчит, когда он задерживается «на переговорах», и улыбается на семейных фото.
— Отдушина, — повторила она медленно. — Значит, я — клетка. А твои шутки — ключ от неё. Понятно.
Сергей сел рядом, попытался взять её за руку, но она мягко, но твёрдо убрала ладонь.
— Не так сказал. Лен, давай забудем. Завтра позвоню Пете, скажу, что ты пошутила в ответ. Всё сгладим. А сейчас… давай отметим годовщину. У меня в баре шампанское осталось.
