— Стоять! — Максим догнал её у двери и вцепился в запястье. — Деньги вернёшь! Ты меня слышишь?
— Отпусти, — Виктория попыталась выдернуть руку, но он сжал её ещё крепче.
— Максим, держи её! — донёсся из кухни голос Натальи Павловны. — Не выпускай!
И именно в эту секунду входная дверь распахнулась. На пороге оказался сосед Владимир с мусорным пакетом в руке. Он увидел всё сразу: Максима, державшего жену за руку, бледную Викторию, разгорячённую криками Наталью Павловну.
— У вас всё нормально? — негромко спросил он.
— Да, — Виктория резко дёрнулась и наконец освободила руку. — Я уже ухожу.
Она выскочила на лестничную площадку и почти бегом спустилась вниз. Максим за ней не пошёл — видимо, испугался устраивать сцену при постороннем человеке. На улице холодный воздух ударил в лицо, словно пощёчина. Виктория шла быстро, не оглядываясь, и только через два квартала остановилась возле стены дома, чтобы перевести дыхание.
Она достала телефон и набрала тётю Марину.
— Я ухожу от него, — сказала Виктория, едва услышав ответ. — Прямо сегодня. Можно я приеду к тебе?
— Конечно, родная, — голос тёти прозвучал мягко и уверенно. — Приезжай. Разберёмся вместе, что делать дальше.
Виктория медленно выдохнула и оглянулась по сторонам. Город продолжал жить как ни в чём не бывало: мимо проносились машины, прохожие спешили по своим делам, в окнах горел свет. И где-то среди этих улиц существовала женщина по имени Кристина, у которой рос маленький Артём — внебрачный сын Максима. А ещё была свекровь, которая радовалась этому ребёнку больше, чем когда-либо могла бы радоваться законному внуку от Виктории.
Как хорошо, что она успела перевести деньги. Как хорошо, что не поверила их словам о семье, доверии и любви.
Две недели Виктория прожила у тёти Марины. За это время она сняла однокомнатную квартиру в новом районе, подписала договор аренды и перевезла туда всё своё: несколько сумок с одеждой, ноутбук, папку с документами и мелочи, которые ещё могли называться личной жизнью. Максим звонил ежедневно. Сначала угрожал, требовал вернуть деньги, обещал устроить ей проблемы. Потом тон сменился: он начал просить, уговаривать, клясться, что всё исправит. Виктория больше не верила ни одному его слову. Между ними было слишком много лжи, чтобы можно было снова сделать вид, будто ничего не произошло.
Наталья Павловна тоже не исчезла из её жизни сразу. Она присылала сообщения одно злее другого, называла Викторию неблагодарной, эгоистичной и бесплодной. В последнем письме свекровь заявила, что Максим подаст на развод и через суд заберёт все деньги. Виктория прочитала это, заблокировала её номер и впервые за долгое время почувствовала облегчение.
Заказ на дизайн кафе она закончила за месяц.
