Андрей подошёл ко мне не сразу. Сначала он несколько секунд стоял, будто не понимая, куда деть руки и на кого смотреть. Потом всё-таки приблизился.
— Мария… Как ты могла?
— Андрей, я восемнадцать лет как-то могла, — сказала я тихо. — А сегодня больше не смогла.
— Это моя мать.
— А это моя жизнь.
Он посмотрел мне в лицо. Потом перевёл взгляд на Ирину Павловну. Потом снова на меня.
— Я тебе этого не прощу.
— Понимаю.
Дмитрий встал рядом. Не за моей спиной, не сбоку — именно рядом, плечом к плечу.
— Пап, бабушка три года говорила про маму мерзости при мне. Я всё слышал. И записывал.
Андрей резко повернулся к нему.
— Дима, ты ещё ребёнок.
— Мне пятнадцать.
— Ты не понимаешь, во что вмешиваешься.
— Понимаю. И я на маминой стороне.
Андрей побледнел, отвернулся и пошёл к матери. Сел возле неё, как будто этим мог что-то исправить.
Ирина Павловна плакала.
Только это были не слёзы счастья.
Из ресторана «Кедр» мы с Дмитрием уехали в двадцать один пятнадцать. Вызвали такси и молча сели на заднее сиденье.
Почти всю дорогу сын смотрел в окно. Потом вдруг сказал:
— Мам, ты сегодня была очень жёсткая.
— Знаю.
— Но всё равно правильно.
— Не уверена, Дим. Честно. Я ни в чём уже не уверена.
Он придвинулся ближе и уткнулся мне в плечо.
— Папа домой вернётся?
— Не знаю. Это будет его решение.
— А если не вернётся?
— Тогда будем жить вдвоём. Как уже бывало, когда он оставался ночевать у своей мамы.
Дмитрий заплакал первым.
А следом заплакала и я.
Впервые за весь этот день.
Наутро Андрей приехал за вещами. С большой дорожной сумкой.
Он ходил по квартире молча, открывал шкафы, складывал рубашки, документы, зарядки, какие-то папки. Ни одного лишнего слова.
Уже в прихожей он остановился и обернулся.
— Мария, ты разрушила нашу семью.
— Нет, Андрей. Не я её разрушила.
— Я поживу у матери. Пока. Потом решим, что дальше.
— Подавай на развод. Затягивать я не стану.
Он застыл.
— Ты вот так сразу? Развод?
— Да. Сразу.
— А Дмитрий?
— Дмитрий остаётся со мной.
— Я на это не согласен.
— Тогда подавай встречный иск. Пусть решает суд.
Он вышел.
Дмитрий всё это время стоял у себя в комнате. Я знала, что он слышит каждое слово. Но он так и не вышел.
Двадцатого апреля сын вернулся из школы, бросил рюкзак в коридоре и пришёл ко мне на кухню.
— Мам, папа звонил. Просит встретиться в субботу.
— Ты хочешь?
— Нет.
— Дим, он всё-таки твой отец.
— Он меня предал. Там, в «Кедре». Он сел к бабушке, а мы с тобой остались одни.
— Он её сын. Она его мать.
— А я его сын.
На это мне нечего было ответить.
Дмитрий сделал выбор сам.
Прошёл месяц.
Заявление на развод уже подано. Адвоката мне помогла найти Лидия Сергеевна — это её коллега. Она взялась почти бесплатно, как сама сказала, «из женской солидарности».
Квартира у нас в совместной собственности. По фактическим вложениям моя часть больше, но, скорее всего, суд поделит всё поровну. Я к этому готова.
Андрей живёт у матери. Ирина Павловна с того самого юбилея «болеет»: давление, слабость, постельный режим. Так мне передали.
