Она посмотрела на меня так, что в этом взгляде хватило бы места и обиде, и презрению, и победе.
— Мария, я десять лет откладывала на этот день. Это будет главный праздник моей жизни. Все будут плакать от счастья.
— Почему именно плакать?
— Потому что будут сюрпризы.
И снова эта улыбка.
В марте мне позвонила Оксана — старшая дочь Ирины Павловны, моя золовка. Ей сорок.
Со мной она всегда разговаривала так, будто я была нанятой помощницей, а не женой её брата.
— Мария, слушай внимательно. Мы готовим маме семейное поздравление. Ты напишешь стихотворение.
— Стихотворение? — переспросила я.
— Да, в стихах. Про маму. Про то, как она приняла тебя в семью. Как помогла тебе стать хорошей женой.
Я промолчала.
— Мария, ты меня слышишь?
— Слышу.
— Текст должен быть трогательный. С благодарностью. На юбилее я прочитаю его вслух.
— Оксана, я не пишу стихи.
— Значит, научишься. Срок — до пятого апреля. Мама хочет, чтобы поздравление от невестки прозвучало первым. Это её желание.
Я сказала, что поняла.
Потом положила телефон на стол и долго сидела на кухне.
Стихотворение о том, как Ирина Павловна меня «приняла». О фартуке. О тосте, где я была «не красавица, но сносная». О трёхстах двадцати тысячах гривен, на которые я, оказывается, должна была просить разрешения у Андрея.
О восемнадцати годах унижений.
Десятого апреля Дмитрий вернулся из школы и сразу заглянул ко мне на кухню.
— Мам, я кое-что услышал.
— Что именно?
— Бабушка разговаривала с тётей Оксаной. Я заходил к папе в комнату, а у него телефон был на громкой связи. Они не поняли, что я рядом.
— И что они говорили?
Дмитрий сел на табурет и посмотрел на меня серьёзно. Сын у меня вдумчивый, спокойный. В Андрея этим точно не пошёл.
— Они готовят для тебя сюрприз. На юбилее.
— Какой ещё сюрприз?
— Бабушка сказала: «Покажем семейный архив. Со слайдами. Специально для Марии». А тётя Оксана засмеялась и ответила: «Мама, только не переборщи, а то невестка сбежит ещё до горячего».
Я ничего не сказала.
— Мам, что это за архив?
— Не знаю, Дим. Правда не знаю.
Он нахмурился.
— Ты всё равно туда пойдёшь?
— Пойду.
— Зачем?
— Потому что так нужно. Ты только не переживай.
Я обняла сына.
Когда он ушёл, я взяла телефон и набрала нужный номер.
Восемнадцать лет я молчала и терпела.
Пятнадцатого апреля всё должно было измениться.
Двенадцатого апреля я приехала в ресторан «Кедр».
Директор, Виктор Михайлович, мужчина пятидесяти двух лет, принял меня в своём кабинете на первом этаже. Обычный кабинет администратора приличного ресторана: массивный стол, кожаный диван, кофемашина в углу.
— Добрый день, Мария Андреевна, — вежливо сказал он. — Чем могу помочь?
— Я по поводу юбилея Ирины Павловны. Пятнадцатого апреля.
— Да, конечно, помню. Крупное мероприятие: сорок гостей, ведущий, проектор, банкетный зал.
— Виктор Михайлович, у меня просьба не совсем стандартная.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Я слушаю.
