А в окне домика мерцал голубоватый свет телевизора. Андрей смотрел футбол. Время от времени изнутри доносилось его довольное, протяжное:
— Го-о-ол!
Я носила вёдра и считала про себя. Семь лет. Каждые выходные с мая по сентябрь. Примерно сорок дней за сезон на этой земле. По семь часов работы в день, а то и больше. Если перемножить, получались не просто часы — целая жизнь, потраченная на бесконечное «надо». И рядом — никакой помощи. Совсем. За всё это время ровно ноль.
Где-то внутри у меня начало скапливаться тяжёлое, мутное чувство. Оно набиралось медленно, без шума, как вода в ведре — по капле. Тогда я ещё не понимала, когда именно оно перельётся через край и на кого обрушится.
В дом я зашла уже поздно. Андрей спал на диване, а телевизор продолжал бормотать в пустоту. На столе стояла его грязная тарелка после ужина — того самого ужина, который я успела приготовить перед поливом. Я вымыла её. Потом свою. Потом выключила телевизор.
«Бабья работа», — стучало у меня в висках, пока я расстилала постель.
И дальше легче не стало. Наоборот.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Через неделю я решила попробовать иначе. Не ругаться, не просить сквозь слёзы, а подойти спокойно, почти по-деловому.
В пятницу вечером я села за стол, взяла чистый лист и аккуратно составила список. Писала ручкой, по пунктам, своим ровным бухгалтерским почерком. Что нужно сделать на даче в субботу: прополоть две дальние грядки; починить калитку, которая ещё с весны держалась на одной петле; привезти из магазина три мешка земли для теплицы; скосить высокую траву вдоль забора и за сараем; поправить ступеньку на крыльце, потому что она перекосилась и уже опасно ходила под ногой.
Половину дел я мысленно отнесла к тем самым «мужским». Там, где нужна сила, где нужно прикрутить, поднять, довезти, подтащить. Не из вредности — просто потому, что вдвоём это заняло бы гораздо меньше времени.
Я прикрепила лист к холодильнику магнитом в виде божьей коровки. Прямо на уровне глаз. Так, чтобы Андрей утром не смог не заметить, когда пойдёт наливать себе кофе.
В субботу он поднялся около девяти. Зевнул, потянулся, налил в кружку кофе и, как обычно, подошёл к холодильнику — по утрам он всегда зависал там, изучая, чем бы перекусить. Я сидела в кухонном уголке и делала вид, будто чищу картошку, хотя на самом деле следила за ним краем глаза.
Он прочитал. Брови у него медленно поползли вверх. Потом он фыркнул, снял лист двумя пальцами, будто держал что-то грязное или липкое, и повернулся ко мне.
— Это ещё что за приказ по части? — спросил он, помахивая бумажкой.
— Просто список дел, — ответила я как можно спокойнее. — Я подумала, что мы можем поделить работу. Часть сделаешь ты, часть — я.
Андрей усмехнулся. Потом сжал лист в кулаке, смял его и бросил в мусорное ведро под раковиной. Попал точно, даже не посмотрев.
