«Своим делом», — вертелось у меня в голове, пока я соскабливала чешую ножом, а она цеплялась к пальцам, к фартуку, к столешнице. Кто вообще распределил эти дела? Где это написано? В каком законе? Я, значит, родилась с тяпкой в руках, а он — с телефоном и удочкой?
Я подняла взгляд от раковины и посмотрела на мужа. Андрей листал что-то в телефоне и просто ждал. Даже не помогал. Не спрашивал. Не видел меня. Ждал, когда перед ним поставят еду.
Тогда я ещё не представляла, что ровно через неделю он переступит уже всякую черту.
В тот вечер, когда мы доедали тех жалких карасей, у него зазвонил телефон. Андрей глянул на экран, сразу расплылся в улыбке и ответил так громко, будто разговаривал не по мобильному, а через весь двор:
— О, Серый! Привет, мужики! Что? К нам на дачу? Да без вопросов, приезжайте! Когда? Завтра к обеду? Да хоть с утра! Места полно, шашлыки сделаем. Полина всё организует, не волнуйся!
Он сбросил вызов и повернулся ко мне с таким самодовольным видом, будто только что сообщил прекрасную новость.
— Завтра ребята нагрянут. Серёга, Колян и ещё парни с работы. Всего шестеро. С ночёвкой, на шашлыки. Ты там приготовь что-нибудь, мясо замаринуй, салатики порежь. Главное — не опозорь меня перед людьми.
Я смотрела на него и не могла выдавить из себя ни звука. Шестеро мужчин. Завтра. Да ещё и с ночёвкой.
А утром, словно для полного счастья, приехала свекровь.
Наталья Сергеевна вышла из дачного автобуса с двумя сумками, раскрасневшаяся, нарядная, в своей праздничной кримпленовой кофте. Уже от калитки она громогласно объявила, что приехала «помочь по хозяйству к приезду дорогих гостей». За семь лет брака я прекрасно изучила, в чём заключалась её помощь: свекровь занимала плетёное кресло на веранде, непременно в самом прохладном месте, и оттуда начинала руководить всеми вокруг.
— Полиночка, салатов режь побольше, не скупись, — скомандовала она почти сразу, усевшись и обмахиваясь сложенной газетой. — Мужики с дороги будут голодные, как звери. И мяса не жалей. Маринад сделай как надо: лучок, уксусочек. Андрюша мой любит, чтобы с кислинкой было.
Я к тому моменту была на ногах с шести утра. Пять килограммов свинины уже лежали в большом тазу с маринадом с ночи — я вставала в половине пятого, чтобы перевернуть мясо. С утра успела сбегать в посёлковый магазин: два километра туда, пока ещё было прохладно, и два обратно уже по жаре, с двумя тяжеленными сумками, набитыми хлебом, овощами, минералкой и углём для мангала. Руки после этого так оттянуло, что пальцы разгибались с трудом.
Потом я поставила тесто для капустного пирога. Перемыла целую гору посуды — тарелки, стаканы, вилки, миски, всё на восьмерых, не считая нас с Андреем.
И ведь огород никуда не делся. Гости гостями, но помидоры в теплице сами себя не польют, сорняки не подождут, пока закончится застолье, а воду всё равно надо таскать — и для готовки, и для мытья, и для чая.
