Вадим Сергеевич осторожно взял банку обеими руками, поднял к свету. Мёд внутри был густой, янтарный, чистый, будто в нём застыло само солнце. Старик открутил крышку, вдохнул аромат и сразу сказал:
— Липа. И кипрей.
— Угадали, — улыбнулась Валерия.
Он набрал мёд ложкой, попробовал. Несколько секунд молчал, а потом вдруг улыбнулся — широко, по-настоящему, так открыто, как они ещё ни разу у него не видели.
— Мой мёд, — сказал он наконец. — Только лучше. Будто вы туда что-то своё добавили… А что — не пойму.
— Любовь, — просто ответила Валерия.
И они рассмеялись все трое.
Над пасекой медленно опускался тёплый золотой вечер. Свет лежал на липовой роще, на крышах ульев, на лугах и тихой реке за селом. В воздухе стоял густой запах мёда, трав и позднего лета. Пахло жизнью. Пахло домом. Пахло счастьем.
