— Я заберу вещи сегодня вечером, — Аркадий направился к выходу из кухни. — И… прости меня.
Входная дверь тихо закрылась. Мила опустилась на стул и закрыла лицо руками. Слез не было — только оглушающая пустота внутри.
Телефон снова завибрировал. На этот раз она ответила.
— Мам, привет! — улыбающееся лицо сына заполнило экран. — Как вы там? Как подготовка к поездке?
— Олежка… — она попыталась улыбнуться. — У нас тут небольшие изменения в планах.
— Что случилось? — он сразу стал серьезным, так похожий в этот момент на молодого Кешу. — Мама, у тебя глаза…
— Всё хорошо, сынок. Просто… папа решил немного пожить отдельно.
— Что?! — Олег подался вперед, как будто мог дотянуться до матери через экран. — Почему? Вы же собирались на Байкал, я как раз хотел сказать, что прилечу к вам туда на несколько дней…
— Он встретил свою первую любовь, — Мила удивилась, как спокойно прозвучал её голос. — Помнишь, я рассказывала про Дарью из его класса?
— Мама, он с ума сошел? В его возрасте…
— В нашем возрасте, сынок, — она грустно улыбнулась. — Говорят, кризис среднего возраста у мужчин часто проявляется именно так.
— Я прилечу, — решительно сказал Олег. — Возьму отпуск и…
— Не надо, — покачала головой Мила. — У тебя важный проект, ты сам говорил. И потом… это наше с папой дело. Мы должны сами во всем разобраться.
После разговора с сыном Мила долго сидела неподвижно. В голове крутились обрывки мыслей: надо разобрать его вещи в шкафу, отменить заказ продуктов на неделю — она всегда готовила на двоих, собрать документы на отпуск — теперь ей незачем брать его именно в июле…
Звонок в дверь заставил её вздрогнуть. Неужели передумал? Или забыл что-то? Но на пороге стояла соседка, Вера Николаевна.
— Милочка, у тебя соль есть? А то гости неожиданно, а у меня как назло…
Она осеклась, увидев лицо соседки.
— Господи, что случилось? На тебе лица нет!
Мила хотела соврать что-нибудь про головную боль, но вместо этого вдруг разрыдалась — первый раз за этот бесконечный день.
Через полчаса они сидели на кухне, Вера Николаевна заварила чай с мелиссой из своего сада, и Мила рассказывала — сбивчиво, перескакивая с одного на другое.
— И знаешь, что самое обидное? — она вытерла глаза бумажной салфеткой. — Я ведь всегда знала, что он любил её в школе. Но думала — это прошло, забылось. А оказывается, я все эти годы была просто… заменой?
— Глупости, — решительно сказала соседка. — Тридцать лет замены не бывает. Это у него в голове помутилось. Ты вот что… ты не сиди тут одна. Поехали к детям, развейся…
— У Олега проект важный, не хочу его дергать. А Марьянка беременная, ей сейчас не до материнских страданий.
— А ты не к детям, — Вера Николаевна хитро прищурилась. — Ты к себе поезжай.
— А вот так. Сколько лет ты мечтала о Байкале? Вот и поезжай одна. Деньги есть?
— Есть… мы же готовились. Но одной…
— Самое то. Подумаешь, проветришь голову. А там, глядишь, и Кеша твой одумается.
