— Конечно, буду, — он улыбнулся, но улыбка вышла кривой.
— А почему мы едем к бабушке? Я хочу остаться дома!
Елена глубоко вздохнула: — Понимаешь, у бабушки сейчас очень одиноко. Ей нужна наша помощь. Ты же хочешь помочь бабушке?
Анютка серьёзно кивнула: — Хочу. А мы возьмём мои книжки? И Тузика? — она прижала к груди потрёпанного плюшевого щенка.
— Конечно, золотко. Я уже собрала твои вещи. Иди посмотри, ничего не забыла?
Девочка убежала в комнату, а Елена выпрямилась, встречаясь взглядом с Сергеем.
— Так вот как ты поступаешь, — тихо сказал он. — Уводишь мою дочь и врёшь ей.
— А как бы ты объяснил пятилетнему ребёнку, что его родители не могут жить вместе? — так же тихо ответила Елена. — Я не запрещаю тебе видеться с ней. Ты можешь приходить когда захочешь.
— Великодушно, — он горько усмехнулся. — Приходить в гости к своей дочери.
— Лучше так, чем жить в долгах и страхе, — она отвернулась. — Я пойду, помогу ей собраться.
Когда она зашла в комнату, Анютка сидела на кровати, разложив вокруг себя игрушки.
— Мамочка, а как же Мишка? И зайка? И кукла Катя? Они же будут скучать!
Елена села рядом и обняла дочь: — Мы не можем взять всех, солнышко. Выбери самых любимых, а за остальными вернёмся потом.
— Правда? — в голосе девочки появилась надежда. — Мы вернёмся домой?
— Я не знаю, — честно ответила Елена. — Но за игрушками мы точно вернёмся.
Анютка задумалась, а потом решительно отобрала трёх самых потрёпанных зверей: — Этих возьмём. Им будет страшно без меня.
Елена почувствовала, как к горлу подступают слёзы. В свои пять лет дочь уже умела заботиться о тех, кто слабее. Даже если это всего лишь плюшевые игрушки.
Такси подъехало через двадцать минут. Водитель помог загрузить сумки, а Елена держала Анютку за руку, пока Сергей мрачно наблюдал с балкона.
— Папа не поедет с нами? — спросила девочка, глядя наверх и махая рукой.
— Нет, солнышко. Но он будет нас навещать.
— Обещаю, что он сможет приезжать когда захочет, — осторожно сформулировала Елена.
Когда такси тронулось, Анютка прижалась к матери: — А у бабушки будет вкусно?
— Очень вкусно, — Елена погладила дочь по голове. — Бабушка накормит нас борщом и сделает твои любимые оладушки.
— Ура! — девочка захлопала в ладоши, мгновенно переключившись с грусти на радость, как умеют только дети.
Елена смотрела в окно на проплывающий мимо город. Внутри была пустота — ни облегчения, ни радости, ни даже сожаления. Только усталость и странное онемение, словно она наблюдала за происходящим со стороны.
Она мысленно перебирала события последних лет. Как пыталась удержать семью на плаву, пока Сергей гонялся за призрачными возможностями. Как экономила на себе, чтобы дочке хватало на кружки и игрушки. Как плакала по ночам, не зная, чем платить за квартиру в следующем месяце.
И вот теперь она уходила. С двумя сумками, пятилетней дочерью и премией в три тысячи рублей. Начинать заново в тридцать лет, с ребёнком на руках и разбитой мечтой о счастливой семье.
