«Возраст». Это слово ударило Марину под дых. В вашем возрасте сидят дома, пекут пироги и не отсвечивают. В вашем возрасте не начинают новую жизнь.
— Денис, решение принято, — сказала она холодно. — Я просто ставлю тебя в известность.
— Хорошо, я понял. Тебе нужна помощь? Деньги?
— Нет, спасибо. У меня все в порядке.
Разговор получился скомканным и чужим. Словно она говорила не с родным сыном, а с чужим человеком, который пытается соблюсти формальности.
Младший, Антон, ответил сразу. Он был художником, жил здесь же, в Нижнем, перебивался случайными заказами и преподавал в детской студии.
— Мам, привет! Что с голосом? Ты заболела?
— Нет, сынок. У меня новость. Мы с папой расходимся.
В отличие от Дениса, Антон не стал изображать удивление.
— Наконец-то, — выдохнул он. — Я уж думал, этого никогда не случится. Он тебя доконал, да? Эта его кислая морда по вечерам…
— У него другая, — просто сказала Марина.
— А, ну это все объясняет, — в голосе Антона зазвенел металл. — Классика жанра. Кризис среднего возраста у дедушки затянулся. Мам, ты где? Я сейчас приеду.
— Я у тети Иры. Не надо, Антош…
— Надо, мама, надо! — он уже явно одевался. — Сиди там, я через двадцать минут буду. Кофе мне поставьте.
Антон ворвался в Иринину квартиру, как вихрь. Сжал Марину в объятиях так, что хрустнули кости.
— Ну ты даешь, мать! Выглядишь как партизан после допроса. Так, что делаем? Вещи твои где?
— Отлично. Сейчас поедем, заберем. Я парней попрошу, у меня друг на «Газели». И чтоб духу его там не было. Я ему сейчас позвоню, выскажу все, что я думаю о профессуре.
— Не надо, Антон, — остановила его Марина. — Не унижайся. Я сама с ним разберусь.
— Ладно, — скрипнул зубами Антон. — Но если он хоть слово тебе скажет…
Ирина, наблюдавшая за этой сценой с одобрительной улыбкой, поставила перед Антоном чашку кофе.
— Пей, герой. А потом поедете квартиру смотреть. Я уже нашла пару вариантов.
Квартира нашлась в тот же день. Маленькая «двушка» в новом доме на Мещере, с огромным окном в гостиной, выходящим на строящийся стадион и Волгу. Она пахла свежей краской и бетоном, а не прошлым. Когда они вошли, Марина вдруг почувствовала, что может дышать.
— Берем, — сказала она решительно, оглядывая пустые светлые комнаты.
— Мам, может, посмотрим еще? — засомневался Антон.
Переезд был быстрым и деловым. Антон с другом-«газелистом» за час перетаскали коробки и чемоданы. Бориса дома не было. На комоде в прихожей лежали ключи. Марина прошла по пустеющей квартире, в последний раз коснулась рукой корешков книг в общем шкафу, провела пальцем по пыльной крышке рояля, на котором никто не играл уже лет двадцать. Никакой ностальгии. Только ощущение освобождения, как будто она сняла тесную, неудобную обувь, которую носила много лет.
