Елена знала Валентину Павловну достаточно хорошо. Энергичная шестидесятипятилетняя женщина с железной хваткой и привычкой контролировать всё и всех вокруг. Каждый её визит превращался в испытание. Она переставляла вещи по своему усмотрению, критиковала готовку Елены, давала непрошеные советы и постоянно напоминала, какой замечательный сын она вырастила и как Елене повезло выйти за него замуж.
— Дело не в том, нравится она мне или нет. Дело в том, что ты принял решение, касающееся нашей жизни, нашего дома, не посоветовавшись со мной. И теперь требуешь, чтобы я отдала часть своей собственности человеку, который…
— Который что? — Антон встал из-за стола, нависая над ней. — Договаривай! Который тебя вырастил? А, нет, это твоя бабушка. Который тебе помог в трудную минуту? Тоже нет. Зато когда у тебя был грипп в прошлом году, кто две недели за тобой ухаживал? Моя мать! Приезжала каждый день, готовила, убирала, пока ты лежала пластом!
Елена помнила те две недели иначе. Валентина Павловна действительно приезжала, но её «забота» выражалась в постоянных упрёках, что Елена не бережёт себя, неправильно питается и вообще слабенькая для жены её сына. Готовка сводилась к разогреву полуфабрикатов, а уборка — к перекладыванию вещей в места, где их потом невозможно было найти.
— Антон, давай обсудим это спокойно. Может, мы снимем твоей маме квартиру поблизости? Или поможем с ремонтом её дома?
— Обсуждать нечего, — отрезал он. — Я уже всё решил. Мама продаёт дом, деньги пойдут на наше общее будущее. Может, машину купим, или на отпуск отложим. А жить она будет с нами. И точка. Нотариус придёт завтра в три часа. Будь дома.
С этими словами он взял куртку и вышел из квартиры, хлопнув дверью. Елена осталась сидеть на кухне, глядя в пустоту. Её мысли метались, как птицы в клетке. Она не могла поверить, что человек, которого она любила, с которым строила планы на будущее, так легко распоряжается её имуществом, её наследством, её памятью о бабушке.
Весь день она провела как в тумане. На работе коллеги заметили её состояние, но Елена отмахнулась, сославшись на головную боль. После обеда она отпросилась и поехала на кладбище.
Стоя у бабушкиной могилы, она тихо говорила с фотографией на памятнике. Бабушка смотрела на неё с лёгкой улыбкой, той самой, которую Елена помнила с детства.
— Что мне делать, бабуля? Ты всегда говорила, что женщина должна иметь свой угол, свою крепость. Что нельзя полностью зависеть от мужчины. А я сейчас… Я люблю его, правда люблю. Но то, что он требует… Это же предательство твоей памяти.
Ветер шелестел листьями старых берёз, и Елене показалось, что она слышит голос бабушки: «Не отдавай своё, милая. Никому и никогда. Это твоя защита, твоя свобода.»
Вечером Антон вернулся домой как ни в чём не бывало. Принёс цветы — три жёлтые розы, её любимые. Поцеловал в щёку, спросил про ужин. Елена молча накрыла на стол, и они ели в тишине, нарушаемой только звоном приборов.
