Елена чувствовала, как к горлу подкатывает комок. Отец думал о ней даже перед смертью. А она даже не знала, что он жив.
— Алёша, прости меня.
— За что ты просишь прощения? Ты была права.
— За то, что мы с тобой стали чужими. За то, что не сумела быть тебе настоящей сестрой.
Алексей удивлённо посмотрел на неё.
— Лена, ты тут ни при чём. Это я всё испортил.
— Мы оба испортили. Каждый по-своему.
Они стояли на ступенях суда, брат и сестра, которые наконец-то сказали друг другу правду. Горькую, болезненную, но освобождающую.
— Алёш, а давай попробуем начать сначала? Я не про наследство — про нас.
Он долго молчал, глядя куда-то вдаль.
— Не знаю, Лена. Не знаю, получится ли. Но… можно попробовать.
Воскресное утро. Елена стояла у плиты, переворачивая сырники на сковороде. За окном светило раннее солнце, а на кухне пахло корицей и домашним теплом. Всё как обычно, но что-то изменилось.
Впервые за долгое время у неё не было тревоги. Той постоянной тяжести в груди, которая преследовала её последние месяцы. Дело с наследством закрылось две недели назад. Квартира в Воронеже продана, деньги разделены поровну. Алексей не подавал апелляцию.
Телефон зазвонил. На дисплее высветилось: «Света».
— Мам, как дела? Как суд прошёл?
— Нормально всё, доченька. Справедливость восторжествовала, — улыбнулась Елена. — А у тебя как дела в Екатеринбурге?
— Да вот, проект закончили наконец. Мам, а можно я на выходных приеду? Соскучилась.
— Конечно, приезжай! Я сырников наделаю, как ты любишь.
После разговора с дочерью Елена села за стол с чашкой кофе. В руках лежало письмо — обычное, рукописное, которое принёс вчера почтальон.
«Лена, не знаю, дойдёт ли до тебя это письмо. Пишу уже в третий раз — первые два рвал. Хочу сказать спасибо. За то, что остановила меня. За то, что заставила посмотреть правде в глаза. Я понял — обманывать родных это самое низкое, что можно сделать.
Квартиру я купил в нашем районе, недалеко от старой школы. Помнишь, где мы с тобой в детстве гуляли? Мечтаю наладить отношения с женой и детьми. Они сейчас живут у тёщи, но, может быть, вернутся.
Если захочешь встретиться — буду рад. Если нет — пойму. Но знай — ты для меня всегда была и остаёшься старшей сестрой. Той, на которую хочется быть похожим.
P. S. Нашёл в папиных вещах старые фотографии — мы с тобой маленькие. Хочешь, пришлю?»
Елена перечитала письмо дважды. На глазах выступили слёзы — не горькие, а какие-то светлые, очищающие.
Она достала телефон и набрала номер Алексея.
— Алло? — голос брата звучал удивлённо.
— Алёш, это я. Получила твоё письмо.
— Лена… Я не думал, что ты позвонишь…
— Фотографии присылай. И приезжай в гости, если хочешь. Света на выходных будет, можем втроём посидеть, поговорить.
— Можно, Алёшка. Семья это не то, что нельзя потерять. Семья это то, что можно вернуть, если очень захотеть.
