— При составлении… Ну, как сказать. Пришёл молодой человек, сын его, говорит — папе плохо, завещание подписать надо, а свидетелей нет. Мы с Ольгой Николаевной и согласились помочь.
— То есть завещание уже было составлено?
— Да, конечно! Готовое лежало на столе. Михаил Васильевич только подписал при нас. Мы тоже подписались как свидетели. Всё по закону.
— А как выглядел отец? Был ли он в здравом уме?
— Да что вы, вполне нормально выглядел! Правда, слабый был, видно, что болел. Но соображал хорошо, на вопросы отвечал.
Елена поблагодарила соседа и пошла искать вторую свидетельницу. В голове крутились новые вопросы. Получается, Алексей принёс готовое завещание? А кто его составлял?
Ольга Николаевна Семёнова встретила Елену насторожённо. Женщина лет семидесяти, сухощавая, с подозрительным взглядом.
— Вы по поводу завещания? А документы у вас есть? А то мало ли кто может прийти…
Елена показала паспорт, объяснила, кто она такая.
— Ах, вы дочка Михаила Васильевича! А я думала… Проходите, проходите.
Квартира у Ольги Николаевны была маленькая, но очень аккуратная. Везде салфеточки, статуэтки, фотографии в рамочках.
— Да, помню тот день. Сын ваш приходил, Алексей как звали. Говорит — батя при смерти, завещание подписать надо, а свидетелей нет.
— А завещание кто писал?
— Да он же и писал! То есть, не сам писал, а диктовал кому-то по телефону. Я слышала, как он в коридоре разговаривал. Говорил: «Пишите так-то и так-то, всё имущество сыну передаю».
У Елены перехватило дыхание.
— То есть Алексей диктовал текст завещания?
— Ну да! А потом принёс уже готовое, красиво написанное. Говорит — батя, подписывай, а мы свидетелями будем.
— А отец что говорил?
Ольга Николаевна задумалась.
— Да он вообще-то мало говорил. Больной был, слабый. Только спросил: «А дочке ничего не достанется?» А сын отвечает: «Пап, мы же договаривались, у неё работа хорошая, сама справится».
— А что ему оставалось? Болел человек, сил нет спорить. Подписал и всё.
Елена чувствовала, как внутри всё холодеет. Картина становилась всё яснее. Алексей приехал к умирающему отцу, принёс готовое завещание, уговорил подписать…
— Ольга Николаевна, а вы не помните — отец сам подписывал или кто-то ему помогал?
— Сам, сам. Правда, рука дрожала сильно. Алексей даже придерживал листок, чтобы не съезжал.
— Ну да. И ручку, кажется, тоже направлял. Говорил: «Пап, давай я помогу, а то не получается у тебя».
Всё. Теперь Елена знала достаточно.
— Спасибо вам большое, Ольга Николаевна. Вы очень помогли.
— А что, что-то не так с завещанием?
— Возможно. Если что, вас могут вызвать в суд как свидетеля.
— В суд? — женщина испугалась. — Ой, я не хочу ни в какие суды! Я думала, помогаю соседу…
— Не волнуйтесь, ничего страшного. Просто скажете правду, как всё было.
Выходя от Ольги Николаевны, Елена уже точно знала — Алексей её обманывает. Он приехал к умирающему отцу не для того, чтобы проститься, а для того, чтобы заставить подписать завещание. И, возможно, даже помог отцу с подписью — то есть фактически подписал сам.
