— Понятно, понятно. А то я думала… — Нина Семёновна покачала головой. — Хороший мужчина был ваш папа. Тихий, порядочный. Здоровался всегда, на праздники поздравлял. Только вот последнее время плохо себя чувствовал. Я ему и предлагала — давайте, говорю, в больницу сходим, проверимся. А он: «Что там проверяться, Нина Семёновна, всё равно ничего не поможет».
Елена слушала и чувствовала себя так, словно узнавала о жизни совершенно чужого человека. Отец здоровался с соседями, болел, умирал — и она ничего об этом не знала.
— Нина Семёновна, а у вас случайно нет ключей от квартиры? Я приехала документы разобрать, а сын… то есть брат мой, наверное, забыл мне ключи передать.
— Ой, дочка, да у меня ключей нет! У нас тут каждый сам по себе. Но вы к управдому сходите, Раисе Ивановне. Она внизу живёт, в первой квартире. Может, что посоветует.
Спускаясь по лестнице, Елена думала об Алексее. Зачем он солгал ей? И что он там искал десять дней подряд?
Управдом Раиса Ивановна оказалась женщиной деловитой и понимающей. Выслушав объяснения Елены, она покачала седой головой и достала из ящика стола связку ключей.
— Михаил Васильевич хороший жилец был. Аккуратный, тихий. Коммуналку всегда вовремя платил. А вы, значит, дочка его? Он про детей иногда рассказывал, только не часто. Говорил, что далеко живут, заняты…
— А брат мой не заходил к вам? Алексей?
— Заходил, заходил. Документы забирал, говорил — для оформления наследства. А чего вы не вместе-то?
Елена промолчала. Что тут скажешь — что брат её обманывает?
Квартира встретила её тишиной и запахом старого дерева. Две комнаты, кухня, всё очень аккуратно, чисто. На подоконниках стояли герань и фиалки, на стенах висели пожелтевшие фотографии.
Елена медленно прошла по комнатам, рассматривая обстановку. Старая мебель, книжные полки, телевизор ещё советских времён. И никаких следов того, что здесь кто-то недавно что-то искал. Если Алексей действительно десять дней здесь копался, то убрал за собой очень тщательно.
В спальне на тумбочке она заметила старую общую тетрадь в клеточку. Открыла её — почерк отца, знакомые с детства крючки и петельки. Это был какой-то дневник или записки.
«15 сентября. Плохо себя чувствую. Давление скачет. Нина Семёновна говорит — к врачу иди. А зачем? Жизнь прожита, дети выросли без меня. Что я им дал, кроме фамилии?»
«18 сентября. Вчера приходил человек от нотариуса. Марина Петровна, кажется. Объясняла про завещание. Говорит, надо всё правильно оформить, чтобы детям проблем не было. Я думал — зачем им моя рухлядь? Но квартира всё-таки в центре, денег немного накопилось…»
«20 сентября. Сегодня составлял завещание. Трудно решить — как лучше? Поровну разделить? Или кому-то больше оставить? Лена всегда была ответственная, а Алёша… Алёшка золотые руки, но голова ветреная. Хотя, может, с годами остепенился?»
Елена читала и чувствовала, как перехватывает горло. Отец думал о них, беспокоился, хотел сделать как лучше. А они даже не знали, что он жив.
Последняя запись была от двадцать четвёртого сентября:
