Алексей появился в последний момент. Выглядел он неважно — осунувшийся, в мятом костюме, с красными глазами. С ним был адвокат — молодой мужчина в дорогом костюме, который сразу начал шуршать бумагами и что-то объяснять Алексею.
Их взгляды встретились на секунду. Алексей отвернулся первым.
— Встать, суд идёт! — объявил секретарь.
Судья оказалась женщиной средних лет, строгой, но не злой. Она внимательно изучила документы, выслушала заявления обеих сторон.
— Итак, истец утверждает, что завещание составлено с нарушениями, ответчик с этим не согласен. Рассмотрим доказательства по порядку.
Ирина Викторовна представила результаты экспертизы, показания свидетелей, фотокопии документов. Говорила четко, профессионально, без лишних эмоций.
Адвокат Алексея пытался возражать — мол, отец был в здравом уме, помощь при подписании не означает принуждения, свидетели могут ошибаться в деталях.
— Ваша честь, — сказала Ирина Викторовна, — обращаю внимание суда на тот факт, что ответчик находился в квартире покойного в течение десяти дней после смерти и имел возможность уничтожить или подменить документы, которые могли бы прояснить истинные намерения завещателя.
— Возражение! — вскочил адвокат Алексея. — Это голословные обвинения!
— Возражение отклоняется, — спокойно сказала судья. — У истца есть свидетель данного факта — соседка покойного.
Нину Семёновну вызвали в качестве свидетеля. Пожилая женщина волновалась, путалась в показаниях, но главное сказала четко:
— Молодой человек приходил каждый день, стучал-гремел там. Я думала, документы разбирает. А потом узнала, что дочка покойного ничего не знала…
Кульминацией стали показания Ольги Николаевны. Она рассказала, как Алексей диктовал завещание по телефону, как помогал отцу подписывать, как отец спрашивал про дочь.
— И что ответил ответчик на вопрос отца о дочери? — спросила судья.
— Сказал, что у неё работа хорошая, сама справится. А потом добавил: «Мы же договаривались, пап».
— То есть между отцом и сыном предварительно был разговор о содержании завещания?
Адвокат Алексея попытался дискредитировать свидетельницу — мол, пожилая женщина, память подводит, могла что-то перепутать. Но Ольга Николаевна держалась твёрдо.
Когда дошла очередь до Алексея, он встал бледный, но попытался защищаться:
— Ваша честь, отец действительно сам принял решение оставить наследство мне. Да, я помог ему с оформлением, но не принуждал…
— А почему завещание было составлено именно в последние дни жизни покойного? — спросила судья.
— Он… он понял, что умирает. Хотел всё привести в порядок.
— И почему не уведомил дочь о своём решении?
— Он… он не хотел её расстраивать…
— Но при этом попросил уведомить её после смерти?
— Да… то есть нет… то есть это нотариус по закону должен был…
Судья внимательно посмотрела на Алексея.
— Ответчик, отвечайте прямо на поставленный вопрос. Знал ли покойный о том, что после его смерти дочь будет уведомлена о существовании завещания?
— Не знаю… мы не обсуждали…
