— Марина Петровна, а можно узнать — кто были свидетелями при составлении завещания?
— Конечно. — Нотариус заглянула в документы. — Иван Петрович Кузнецов и Ольга Николаевна Семёнова. Их контакты тоже есть, если потребуется.
Елена записала имена в блокнот. Что-то здесь было не так, но что именно — пока понять не могла.
— Спасибо вам большое. Я подумаю и свяжусь с вами.
Выходя из нотариальной конторы, Елена чувствовала себя так, словно стояла на краю пропасти. Либо отец действительно решил оставить всё Алексею и это его право, либо брат затеял какую-то аферу. И тогда она его совсем не знает.
Гостиницу Елена выбрала самую дешёвую — небольшой номер с одной кроватью и видом на автостоянку. Сидела на краю кровати, держала в руках тетрадь с отцовскими записями и пыталась разобраться в своих чувствах.
С одной стороны — отец имел полное право распорядиться своим имуществом как считал нужным. Если он думал, что Алексею деньги нужнее, это его выбор. С другой стороны — эти странности с подписью, ложь брата, десятидневные поиски в квартире…
Елена открыла тетрадь на последней странице и перечитала отцовские строки: «Только вот душа неспокойна — правильно ли? Может, ещё подумать?»
Он сомневался. До самого конца сомневался в правильности своего решения. А на следующий день якобы составил завещание, где всё решительно и окончательно завещал Алексею.
— Может, я зря тревожусь? — прошептала она в пустой номер. — Это же брат, он ведь никогда… Или всё-таки он…
Телефон зазвонил. На дисплее высветилось: «Алексей».
— Лена, привет. Ты где сейчас?
— Зачем ты поехала? Я же говорил — потом всё обсудим!
— Алёш, а почему ты мне не сказал, что уже неделю назад был у нотариуса? И что знаешь про завещание?
Пауза. Слишком долгая пауза.
— Лен, давай встретимся и всё спокойно поговорим. Завтра приеду к тебе.
— Нет, Алёша. Давай говорить сейчас. По телефону. Почему ты мне врал?
— Я не врал! Просто… просто не хотел расстраивать тебя раньше времени. Понимаешь, там всё сложно…
— Что именно сложно? То, что папа оставил тебе всё наследство, а мне ничего?
— Лена, ну ты же понимаешь — он мужчина был старой закалки. Думал, что мужчина должен наследство получать. Это не значит, что он тебя не любил…
— Значит, завещание настоящее?
— А как же ещё? Конечно, настоящее! Лена, я понимаю, тебе обидно, но я же не виноват, что папа так решил. Хочешь, разделим всё поровну? Я не жадный.
Елена слушала и понимала — он лжёт. Интонации, паузы, даже дыхание выдавали его. Алексей всегда так говорил, когда пытался выкрутиться из неприятной ситуации.
— Алёш, а зачем ты десять дней в папиной квартире проводил? Что там искал?
— Кто тебе сказал… То есть, я не десять дней! Приезжал пару раз, документы смотрел, вещи разбирал. А что, нельзя было?
— Можно. Только зачем врать мне об этом?
— Лена, прекрати! Ты становишься параноичкой! Я завтра приеду, всё объясню нормально, без этих допросов по телефону.
— Не надо приезжать. Я сама разберусь.
— Что значит — разберёшься?
— А то и значит. До свидания, Алёша.
