Она посмотрела на Марка, и в ее взгляде читалось не просто нахальство, а уверенность в своей полной и безоговорочной победе. Она была здесь хозяйкой. А он — гость. Или так вообще никто.
Марк молча вышел из кухни. Он понял, что это не просто визит. Это оккупация.
Прошло десять дней с момента вторжения. Атмосфера в доме стала густой и липкой, как кисель. Марк чувствовал себя чужаком в собственном жилище. По вечерам он задерживался на работе, лишь бы лишний час не проводить в этой удушающей обстановке, где его место у семейного очага прочно заняли теща с сестрой.
В одну из таких суббот Ирина ушла в магазин за продуктами, прихватив с собой мать. Катя, как обычно, дремала на диване перед телевизором. Дети были у друзей. В квартире наступила редкая, почти звенящая тишина.
Марк решил принять душ. Он прошел в спальню и остановился на пороге ванной комнаты. Из-за двери доносился звук льющейся воды. Ирина, уходя, видимо, забыла выключить кран. Он вздохнул, вошел и потянулся к смесителю.
Именно тогда он увидел его. Мобильный телефон Ирины лежал на крышке стиральной машины, завернутый в полотенце. Видимо, она оставила его здесь, когда убиралась, и забыла. А он, судя по вибрирующему экрану, получал сообщения. Экраны блокировки один за другим сменяли друг друга.
Марк собирался просто отложить его в сторону, как вдруг заметил имя отправителя. Катя.
Сообщение было коротким, но от него похолодела кровь.
«Ну что, он уже сломался?»
Марк замер, уставившись на светящийся экран. Рука сама потянулась к телефону. Он знал пароль — дата рождения Лизы. Дрожащими пальцами он ввел цифры. Сердце колотилось где-то в горле.
Он открыл переписку с сестрой. И поплыл в глазах. Строчки сливались, потом снова проступали, четкие и безжалостные.
Катя (позавчера): Мама говорит, надо давить сильнее. Он упрямый.
Ирина: Я и так поставила ультиматум. Что еще?
Катя: Скажи, что уйдешь к маме. С детьми. Пусть побоится остаться один.
Ирина: Это уже слишком.
Катя: Для нашей цели все средства хороши. Ты же хочешь в Сочи? Мама уже почти выбрала отель.
Марк листал выше, в самое начало конфликта. Его глаза widen от неверия.
Ирина (неделю назад, за день до того злополучного ужина): Он не согласится просто так. Говорит, денег нет.
Катя: А ты не проси. Требуй. Скажи, что подашь на развод.
Ирина: Брось, он же не поверит.
Катя: Поверит! Он же тебя обожает. Сработает на сто процентов. Он не рискнет семьей ради каких-то денег. Главное — не отступать. Не будь тряпкой.
Самое страшное он нашел вчерашнем сообщении.
Ирина: Я не знаю, сколько еще выдержу. Он молчит. Дети как пришибленные. Мне тяжело.
Катя: Держись! Он скоро сдастся. Он же не сможет без детей. Испугается их потерять. Это наш главный козырь.
Марк отшатнулся от экрана, будто его ударило током. Он опустился на краешек ванны. В ушах стоял гул. Комната поплыла.
«Не сможет без детей». «Наш главный козырь».
