— Не сможет, — покачал головой Дмитрий. — Жилье — совместно нажитое. Даже если ты платил один. Вы оба имеете на него право. Выписать одного из собственников без его согласия невозможно. Более того, — он сделал многозначительную паузу, — учитывая ее поведение, давление на тебя, моральный вред, который она причиняет детям, мы можем ходатайствовать об определении их места жительства с отцом. И выселении ее из квартиры. А уж о ее матери и сестре и говорить нечего — они там просто гости.
Марк слушал, и мир вокруг начинал обретать новые очертания. Это была не просто ссора, это была война с правилами. И у него, оказывается, было оружие.
— Третье — имущество. Квартира, машина, счета. Все делится пополам. Но! — Дмитрий поднял палец. — Если ты докажешь, что твоя жена вела себя недостойно, намеренно разрушала семью, склоняла детей против тебя, суд может отступить от принципа равенства долей. В твою пользу. Эти переписки… они очень помогут.
Марк сглотнул. Мысли о разделе общего имущества казались кощунственными. Их диван, их кровать, их посуда… Все, что было наполнено воспоминаниями, теперь превращалось в объекты судебных тяжб.
— И последнее, — Дмитрий посмотрел на него прямо. — Ты готов к этому? К судам, к спорам, к тому, что дети будут это видеть? Это тяжело. Очень.
Марк посмотрел в окно. Вспомнил, как Лиза испуганно смотрела на него во время «семейного совета». Вспомнил слова в переписке: «Он не сможет без детей. Испугается их потерять».
Он медленно выдохнул и повернулся к другу.
— Я не могу их потерять. И я не могу позволить, чтобы они росли в этой атмосфере. Где любовь и семью измеряют деньгами на отпуск бабушке. Где отца выставляют врагом. Я готов.
— Хорошо. Тогда начнем с подготовки. Не показывай вида. Веди себя как обычно. А я составлю черновик иска. И займемся сбором доказательств. Сохрани эти переписки.
Выйдя из кабинета, Марк не почувствовал облегчения. Но он почувствовал почву под ногами. Твердую, каменную почву закона. Его семью, его любовь, его доверие — все это растоптали. Но его права, его дом и его дети — это оставалось его крепостью. И он был готов эту крепость защищать. До конца.
Он вернулся домой под вечер. В прихожей пахло его же любимым борщом, который Ирина, видимо, снова варила, пытаясь вернуть хоть каплю прежнего уюта. Но теперь этот запах казался ему притворным, фальшивым, как декорация в театре.
Из гостиной доносились голоса. Людмила Петровна что-то с пафосом рассказывала, Катя смеялась. Марк прошел в спальню, ни с кем не здороваясь. Он слышал, как голоса за стеной стихли, почувствовав его возвращение.
Он сидел на кровати и ждал. Он знал, что это случится сегодня. Конфликт назрел, как нарыв, и ему нужен был лишь последний толчок, чтобы лопнуть.
Толчок не заставил себя ждать. Через полчаса в спальню вошла Ирина. Лицо ее было измученным, но в глазах тлели остатки недавней уверенности.
— Ну что, ты подумал? — спросила она без предисловий. — Алексей ушел, но он ждет ответа. Мама тоже волнуется.
Марк медленно поднял на нее взгляд.
