Я чувствовала, как по моим рукам бегут мурашки. Это был не просто скандал. Это была ловушка, которую готовили годами.
В этот момент в кухню вошёл Сергей. Он вытер руки о штаны и бросил на нас беглый взгляд.
— Ну что, ругаетесь уже? — усмехнулся он. — Зря время тратите. Лучше документы поищите на дом. А то ведь он, если покопаться в истории, мог ещё дедушке, папе Лидии Петровны, записываться. Тогда выходит, что он вам и не принадлежит вовсе. Может, вы тут просто жильцы незаконные?
Его слова прозвучали как приговор. Они были произнесены с такой небрежной уверенностью, что не оставалось сомнений — эта мысль была обдумана и озвучена не впервые.
Игорь отступил на шаг. Его решимость куда-то испарилась, сменившись растерянностью и страхом. Он смотрел то на мать, то на сестру, ища в их глазах хоть намёк на шутку, но видел лишь холодную, железную уверенность.
Я обняла себя за плечи, пытаясь согреться, но внутри всё застыло. Это был не просто семейный конфликт. Это была война за дом. И враг был уже в крепости.
Последующие часы слились в одно сплошное пятно унижения и бессильной ярости. Наши «гости» устроились как у себя дома. Они заняли наши спальни, разложили свои вещи, громко смеялись и разговаривали, совершенно не обращая на нас внимания. Мы с Игорем и Алиной оказались заложниками в собственном доме, вытесненными в маленькую комнату, которую мы использовали как кабинет.
Алина, напуганная и подавленная, наконец уснула на раскладном диване, укрытая моим кардиганом. Я сидела рядом, гладила её по волосам и смотрела в окно, за которым уже давно стемнело. В саду горел свет из гостиной, и тени наших непрошеных родственников мелькали за шторами.
Игорь не находил себе места. Он ходил по крошечному пространству комнаты из угла в угол, его шаги были тяжёлыми и бесцельными.
— Не могу поверить, — он раз за разом бормотал себе под нос. — Не могу поверить, что это происходит. Собственная мать…
— Игорь, — тихо позвала я его. — Прекрати. Сядь. Надо думать.
Он остановился, упёршись руками в стол. Его плечи тряслись.
— О чём думать, Марина? Ты слышала, что они сказали? Про долг! Про документы!
— Я слышала. И теперь я хочу услышать от тебя всю правду. Какой долг? Какие деньги? — я старалась говорить спокойно, но внутри всё закипало.
Игорь сгорбился, словно с него сняли всю броню.
— Это было семь лет назад, — начал он глухо, не глядя на меня. — Когда мы только присмотрели этот участок. Денег на полную стоимость не хватало. Я сказал об этом маме… просто поделился, не более того. А она… она сама предложила помочь. Дала наличными. Говорила: «Бери, сынок, на доброе дело. Когда-нибудь вернёшь, если сможешь».
— И ты взял? Без расписки? — у меня похолодело внутри.
— Марина, это была моя мать! — он с силой выдохнул, обернувшись ко мне. В его глазах стояли слёзы злости и отчаяния. — Я думал, она просто помогает! Как можно было подумать, что это… ловушка?
— А ты вернул эти деньги? — спросила я, уже зная ответ.
