— Конечно, вернул! — он всплеснул руками. — Через полгода, как только получил премию. Отдал ей всё до копейки. Ты же помнишь, мы тогда даже в отпуск не поехали!
— Но расписку она не дала? Факт возврата не подтвердила?
Игорь молча покачал головой, и в его взгляде читалось осознание всей глубины своей наивности.
— Я просто отдал ей конверт с деньгами. Она взяла, поблагодарила. Какие тут расписки? Я же не с ростовщиком имел дело, а с родной матерью!
Теперь всё вставало на свои места. У нас не было ни одной бумажки, подтверждающей, что мы рассчитались. А у них было «доказательство» — сам факт передачи денег когда-то давно. И они намерены были использовать его по полной.
— А что насчёт документов на дом? — перешла я к следующему страшному пункту. — Там действительно была какая-то путаница с дедом?
Игорь тяжело опустился на стул рядом со мной.
— Был небольшой нюанс, — прошептал он. — Первым владельцем участка был действительно дед. Потом он оформил его на маму, а она, когда мы вышли на сделку, стала оформлять его на нас. Но один документ, какое-то старое свидетельство, оставался у неё. Она говорила, что оно утратило силу. А теперь… теперь, выходит, просто ждала своего часа.
Мы сидели в полной тишине, слушая, как за стеной хохочет Оксана. Этот весёлый, беззаботный смех звучал как насмешка над нашим горем. Они там пили наш чай, ели нашу еду, строили планы по переустройству нашего дома, а мы сидели здесь, в темноте, и пытались понять, как мы оказались в такой безвыходной ситуации.
— Значит, так, — подвела я безрадостный итог. — У нас нет расписки о возврате долга. А у них есть старый документ, который они могут попытаться использовать против нас. Они уверены, что правы. Они приехали нас выживать.
Игорь закрыл лицо руками.
— Прости меня, Марина, — его голос дрожал. — Я так слепо верил… Я подвёл нас.
Я посмотрела на спящую дочь, на сломленного мужа, и ощутила странный, холодный прилив сил. Страх начал медленно превращаться в ярость. Чистую, беспощадную ярость загнанного в угол зверя.
— Хватит извиняться, — сказала я твёрдо. — Теперь не время. Теперь надо думать, как с этим бороться. Они играют грязно. Значит, и мы должны найти свой козырь.
— Какой? — с надеждой посмотрел на меня Игорь.
— Пока не знаю. Но он должен где-то быть. Надо искать. Вспоминать всё. Каждую бумажку, каждое слово.
Я встала и подошла к старому шкафу, где годами хранились все семейные архивы, папки с квитанциями и прочий, казалось бы, ненужный хлам. Теперь этот хлам мог стать нашим единственным оружием. Начиналась настоящая война, и полем боя была наша собственная жизнь.
Ночь была долгой и тревожной. Алина ворочалась и всхлипывала во сне, а мы с Игорем не сомкнули глаз. Сидя на полу возле дивана, мы шепотом перебирали старые папки, вытащенные из шкафа. Пыльные свидетельства о собственности, чеки на покупку стройматериалов, квитанции об оплате налогов — мы искали что угодно, что могло бы стать нашей защитой. Но того, самого главного, доказательства возврата денег, не было.
