Под утро мы, изможденные и подавленные, задремали на короткое время. Нас разбудили громкие голоса и топот за дверью.
— Вставайте, рано нежиться! — сквозь дверь прокричала Оксана. — Завтрак на столе!
В её голосе звучала неприкрытая издёвка. Мы с Игорем переглянулись. В его глазах я увидела ту же самую усталую решимость, что была и во мне. Бегство было невозможно. Пришло время встретится лицо к лицу.
Выйдя в коридор, мы увидели, что наш дом неузнаваем. На стенах висели чужие фотографии в безвкусных рамах, в гостиной на полу валялись игрушки племянников, а по всему дому стоял запах дешёвого табака Сергея.
На кухне царило «застолье». Лидия Петровна, Оксана, Сергей и дети ели с нашей посуды, громко разговаривая и смеясь. Для нас мест не было.
— А, проснулись, — бросила на нас взгляд свекровь. — Садитесь, пока каша не остыла. Там на плите.
Мы молча встали у плиты, словно прислуга. Я налила себе и Игорю по чашке чая. Руки дрожали.
— Мама, — тихо начал Игорь, — это не может больше продолжаться. Вы должны уехать. Сегодня же.
Лидия Петровна медленно положила ложку, отодвинула тарелку и обвела всех присутствующих торжествующим взглядом.
— Ну что ж, раз уж все в сборе, объявлю своё решение, — её голос прозвучал громко и чётко, словно она зачитывала указ. — Игорь, Марина, вы возвращаетесь в город. Вы нам тут не нужны.
В кухне наступила мертвая тишина. Даже дети замолчали, почувствовав напряжённость.
— Как… не нужны? — прошептал Игорь, не веря своим ушам.
— А так, — подхватила Оксана, сладко улыбаясь. — Мы сами справимся. Места тут на всех не хватит. А вам в городе лучше — работа, садик у ребёнка.
Я почувствовала, как по спине пробежали ледяные мурашки. Это было уже не просто хамство. Это был план по нашему изгнанию.
— Это мой дом, — выдохнула я, и голос мой прозвучал хрипло и неестественно громко. Все взгляды устремились на меня. — Вы не можете нас просто так выгнать.
— Твой? — Лидия Петровна подняла брови с преувеличенным удивлением. — Это мы ещё посмотрим. А пока что здесь будет жить моя дочь со своей семьёй. Ей с детьми тяжело, а вы молодые, сильные. Ещё наработаетесь. На новую квартиру, например.
Она говорила это с такой спокойной уверенностью, словно обсуждала погоду. В её словах не было ни капли сомнения. Она уже мысленно переписала наш дом на Оксану.
— Вы с ума все посходили! — голос Игоря сорвался на крик. Он сделал шаг вперёд, его скулы побелели. — Это наш дом! Мы его покупали! Мы за него платили! Вы не имеете права!
— Права мы свои ещё докажем, — спокойно парировал Сергей, доедая бутерброд. — Через суд, если надо. А пока советую собрать вещички и не усугублять. А то ведь можно и с пустыми руками остаться.
Я смотрела на их самодовольные лица, на спокойную улыбку Оксаны, на твёрдый взгляд свекрови, и во мне что-то надломилось. Всё, что я могла делать, это сжимать кулаки, чтобы не разрыдаться от бессилия и ярости. Слёзы подступали к горлу, горячие и горькие.
— Это мой дом… — повторила я шёпотом, но теперь это звучало как мольба, а не как утверждение.
