В это время Алексей был на строительном объекте. Он стоял у свежего котлована, проверяя чертежи. Работа, всегда бывшая для него рутиной, сейчас стала отдушиной. Здесь царила ясность: цифры, схемы, физический труд. Здесь не было унизительных взглядов и ядовитых фраз.
К нему подошел прораб, молодой парень в каске.
— Алексей Викторович, вас там какие-то люди спрашивают. Мужчина и женщина, постарше.
Алексей поднял голову. Сердце упало. Он обо что-то предчувствовал. Поднявшись в бытовку, он увидел их. Людмила Петровна, напыщенная и грозная, в дорогом пальто, которое выглядело нелепо на фоне бетона и пыли. И Игорь рядом, в своей идеальной куртке, с выражением презрительной брезгливости на лице.
— Ну наконец-то ты появился, — начала Людмила Петровна, не дав ему открыть рот. — Мы тут к тебе по-хорошему пришли. По-семейному.
Рабочие в бытовке замерли, с любопытством наблюдая за сценой.
— Людмила Петровна, Игорь, — Алексей кивнул, стараясь сохранять спокойствие. — Я на работе. Давайте поговорим в другом месте.
— А что, стыдно стало? — вступил Игорь, широко расставив ноги. — Перед своими товарищами? Так и надо. Мужиком будь, Алексей! Бросил жену, денег не платишь! Ты вообще понимаешь, что творишь?
Алексей почувствовал, как по телу разливается знакомая волна жара. Но на смену ей пришла холодная, кристальная ясность. Он устал. Устал от этого театра.
— Игорь, я тебя не бросал. И с Мариной мы разберемся сами. Без зрителей.
— Как это без зрителей? — взвизгнула Людмила Петровна. — Ты при всех ее унизил, ушел из дома! А теперь еще и денег на содержание не даешь! Ты кто после этого?
— Я человек, которого публично объявили нахлебником, — тихо, но очень четко сказал Алексей. Он посмотрел прямо на свекровь. — Вы помните свои слова, Людмила Петровна? «Золотой гусь», «тянуть ярмо»? Я просто последовал вашим рекомендациям. Перестал быть обузой.
Игорь сделал шаг вперед, пытаясь нависнуть над Алексеем.
— Ты что, умничаешь? Я тебе не по-хорошему говорю! Вернись к жене и выполняй свои обязанности! Иначе мы с тобой по-плохому разберемся! По-мужски!
Раньше такая угроза заставила бы Алексея сжаться. Сейчас он лишь устало улыбнулся.
— По-мужски? Ты имеешь в виду драку, Игорь? — он окинул взглядом его дорогой пиджак. — Ты испортишь костюм. А я — смену на работе. И что это даст? Марина полюбит меня сильнее, когда ты мне глаз подберешь?
Он повернулся к Людмиле Петровне.
— И вам не советую устраивать сцены на моей работе. У нас, в отличие от некоторых видов деятельности, строгая трудовая дисциплина. И начальство не любит скандалов.
Он сделал паузу, давая словам проникнуть в сознание.
— Все финансовые вопросы с Мариной мы будем решать цивилизованно. Через суд, если понадобится. В нашем государстве, слава богу, есть законы. А теперь, извините, у меня работа.
Он развернулся и вышел из бытовки, оставив их в гробовом молчании. Рабочие потупили взгляды, стараясь не смотреть на разъяренных гостей.
