Алексей вышел на свежий воздух. Руки у него слегка дрожали, но на душе было непривычно спокойно. Впервые за много лет он не убежал, не промолчал. Он дал отпор. Он защитил свое достоинство. И это чувство было слаще любой победы.
Спустя полчаса ему пришло сообщение от Марины: «Прости за маму и Игоря. Я не знала».
Алексей прочитал и отложил телефон. Он не стал отвечать. Граница была установлена. Теперь ее предстояло охранять.
Жизнь Марины превратилась в бесконечный забег по кругу. Работа с девяти до шести, а потом — подработка: вечерние сверхурочные, составление отчетов для мелких предпринимателей, которые она находила через знакомых. Она возвращалась домой за полночь, валилась с ног от усталости и засыпала, не раздеваясь, на диване в гостиной. Спальню она не посещала — та стояла нетронутой, как музей их рухнувшей жизни.
Первая же попытка внести платеж по ипотеке оказалась унизительной. Ее карту отклонили. Не хватало нескольких тысяч. Пришлось снять все накопления с «подушки безопасности», которая таяла на глазах. После оплаты на счету осталось три тысячи рублей до зарплаты, которая была через две недели.
Однажды вечером, когда она в очередной раз считала копейки в кошельке, раздался звонок. Марина вздрогнула, надеясь, что это Алексей. Но на экране светилось имя «Игорь». В сердце шевельнулась надежда — брат, может быть, предложит помощь.
— Марин, привет! — голос Игоря звучал бодро. — Как дела? Тот гад деньги шлет?
— Присылает только за коммуналку, — устало ответила Марина.
— Ну ты держись там! — весело бросил Игорь. — Кстати, мы с Катей на выходных в тот новый ресторан идем, что в центре открылся. Говорят, кухня — просто сказка! Цены, конечно, кусаются, но можно себе позволить!
Марина молчала, сжимая телефон. У нее на ужин была вареная картошка и котлета, оставшаяся с воскресенья.
— Марин, ты тут? Ну ладно, не грусти! Все наладится! Позвони, если что!
Он положил трубку, даже не дождавшись ответа. «Позвони, если что». Эти слова прозвучали как насмешка. Она поняла, что его «поддержка» ограничивается советами «быть сильной», пока он сам наслаждается жизнью.
Отчаяние накатывало волнами. Она вспомнила слова матери: «Ты у нас независимая!». Эта независимость пахла пылью пустой квартиры, дешевой едой и страхом перед каждым новым числом месяца.
В один из таких вечеров, когда сил не осталось совсем, она набрала номер подруги Ольги. Та была единственным человеком, кто не осуждал и не читал нотаций.
— Маринка, родная, как ты? — в трубке послышался теплый, беспокойный голос.
Услышав родной голос, Марина расплакалась. Она рассказала все — про пустоту, про деньги, про звонок Игоря.
— Марин, да ты с ума сошла! — воскликнула Ольга, когда та закончила. — Какую такую независимость ты нашла? Мужика нормального потеряла! Алексей-то золотой был! Не пил, не бил, домой приходил, тебя любил! Да, денег не миллионы, но ведь не бомжевал же вы!
— Но мама говорила… — начала Марина.
