— А меня? — голос мой дрогнул. — Ты можешь бросить меня? Потому что именно это ты сейчас делаешь. Ты выбираешь их амбиции против моего благополучия. Ты требуешь от меня жертвы, которую не имеешь права требовать.
— Я не требую! Я прошу подумать!
— Нет, Максим. Ты уже сделал выбор. Ты не сказал им «нет». Ты не защитил меня. Ты сейчас здесь, со мной, и вместо того чтобы извиниться за их поведение, ты обвиняешь меня в недостатке сострадания.
Я посмотрела на него, и вдруг все стало до жуткого ясным.
— Ты знаешь, что я права. Юридически, морально — я абсолютно права. Но ты боишься их. Боишься гнева матери. Боишься чувства вины перед сестрой. И мне сейчас по-настоящему страшно. Потому что я не знаю, смогу ли я простить тебе эту слабость. И смогу ли я после этого чувствовать себя в безопасности с тобой.
Он молчал. Он не нашелся, что ответить. Он просто стоял, понурив голову, раздавленный грузом чужих ожиданий и собственной нерешительности.
— Я пойду посплю на диване, — тихо сказала я, беря с полки подушку и одеяло. — Мне нужно побыть одной.
— Нет, Максим. Все уже сказано.
Я вышла из спальни и закрыла за собой дверь. В гостиной пахло остывшим яблочным пирогом. Аромат, который еще несколько часов назад был ароматом счастья и уюта, теперь казался горьким и чужим.
Я прилегла на диван, укрылась одеялом и уткнулась лицом в подушку. Из спальни не доносилось ни звука. Он не пошел за мной. Он не стал спорить. Он остался там, в одиночестве, которое сам же и выбрал.
Впервые за все годы совместной жизни я почувствовала себя в этом доме совершенно одинокой. И это было в тысячу раз страшнее, чем любой юрист и любая свекровь.
Ночь была долгой и беспокойной. Я ворочалась на диване, прислушиваясь к каждому шороху за стеной. Максим не выходил. В квартире царила гнетущая тишина, будто после похорон. Под утро я наконец провалилась в короткий, тревожный сон, но меня разбудил настойчивый звонок телефона.
Я потянулась к экрану, сердце бешено заколотилось — думала, опять свекровь. Но нет. На дисплее светилось имя моей двоюродной сестры Кати. Я с облегчением приняла вызов.
— Кать, привет, — хрипло проговорила я.
— Алиш, ты чего это у меня в телеге не читаешь сообщения? — ее голос звучал неестественно напряженно. — Я тебе полчаса назад написала.
— Я спала. Что случилось?
— Слушай, ты точно ничем не больна? — странный вопрос заставил меня сесть.
— В смысле? Нет, вроде… А что?
Катина помолчала, и я услышала, как она закуривает.
— Блин, я не знаю, как тебе сказать… По семейному чату странные слухи пошли. От твоей свекрови, наверное. Пишут, что у Иры, сестры твоего Макса, беда, беременна, жить негде, а ты… — она запнулась.
— Что я? — ледяная пустота уже начала заполнять меня изнутри.
— Что ты отказалась ей помочь. Что у тебя там большая квартира, а ты жадничаешь, не пускаешь ее пожить даже. И что вообще ведешь себя как… ну, не очень. Я, конечно, всем сразу написала, что это бред, но народ уже обсуждает. Тетя Лена звонила, спрашивала, правда ли ты такая стерва.
