— И знаешь, что самое ужасное? Она почти добилась своего. Я сижу здесь, вся трясусь, и мне хочется только одного — чтобы это прекратилось. И ради этого я готова на все. Даже на то, чтобы отдать им все. Вот до чего ты и твоя мама меня довели.
Я сидела на холодном кафеле ванной комнаты, обхватив колени руками, и тупо смотрела на узор трещинки на плитке. Телефон, лежавший рядом на полу, затих. Сообщения, казалось, приходили уже реже — все, кто хотел, уже высказали свое «фи» или поучали жизни. Теперь наступала фаза шепота за спиной и осуждающих взглядов на семейных сборищах.
Мысль о том, чтобы сдаться, витала в воздухе, густая и удушающая. Просто отдать им все. Продать. Уехать куда-нибудь. Лишь бы это прекратилось. Лишь бы снова стало тихо.
Дверь в ванную приоткрылась. На пороге стоял Максим. Он выглядел еще более разбитым, чем я.
— Алина… — он начал и замолчал, не зная, что сказать.
Я подняла на него глаза. В них не было ни злости, ни упрека. Только пустота.
— Они победили, — тихо сказала я. — Твоя мама добилась своего. Я сдаюсь. Говори своему юристу, пусть готовит бумаги. Я продаю квартиру.
Он отшатнулся, будто я плюнула в него.
— Что? Нет! Ты что? Я не для этого…
— Для чего тогда? — голос мой звучал ровно и бесстрастно. — Чтобы я продолжала это терпеть? Чтобы меня травили и называли стервой еще месяц? Год? Пока я не сойду с ума? Нет уж. Забирайте. Только оставьте меня в покое.
Он молчал секунду, а потом его лицо исказилось от какой-то новой, странной решимости. Он резко выпрямился.
— Нет. — это прозвучало твердо, почти жестко. — Нет, Алина. Они не правы. И я был не прав. Мама перешла все границы. То, что она делает… это уже не помощь, это… преступление.
Он подошел, присел передо мной на корточки и взял меня за руки. Его ладони были теплыми.
— Ты не продашь ничего. Это твой дом. И я твой муж. И я должен был защитить тебя с самого начала. Прости меня.
В его словах не было прежней нерешительности. Была злость. Злость на себя и на них.
— Но что мы можем сделать? — прошептала я. — Она не остановится. Этот юрист… он, наверное, уже придумал, как меня по суду заставить.
— Нет, — снова повторил Максим. — Мы найдем своего юриста. Настоящего. Не этого шарлатана, которого мама нашла бог знает где. Мы с тобой пойдем и все узнаем. Прямо сейчас.
Он встал и потянул меня за собой. Его решимость была заразительна. Тот самый стержень, которого мне так не хватало всю прошлую ночь.
Через час мы сидели в современном, стильном офисе в центре города. На табличке на двери было написано «Коллегия адвокатов „Щит и Право“. Нас приняли сразу, без ожидания.
Адвокат Елена Викторовна была полной противоположностью Артема Сергеевича. Спокойная, с умными, внимательными глазами, она выслушала нашу, сбивчивую, перебивающую друг друга историю. Она не перебивала, лишь изредка задавала уточняющие вопросы, делая пометки в блокноте.
Когда мы закончили, она отложила ручку и сложила руки на столе.
