Слова вырвались сами, и она увидела, как он отшатнулся. Удар пришелся в цель. Андрей открыл рот, чтобы возразить, но в этот момент раздался стук в дверь — тихий, но настойчивый. Кто это? В такой час? Ирина замерла, сердце заколотилось. Андрей нахмурился, подошел к двери, открыл. На пороге стояла соседка — пожилая женщина из квартиры напротив, с подносом в руках.
— Добрый вечер, Андрей, — сказала она улыбаясь. — Это вам от нас. Увидели, что Тамара Петровна вернулась — бедная, вся мокрая была вчера, когда вы ее забирали. Супчик свежий, куриный, с лапшой. И скажите ей: если что нужно, стучите. Мы все здесь — одна семья.
Дверь закрылась, а Ирина стояла, как в трансе. Соседка знала. Знала раньше нее. Вся подъезд — «одна семья». А она? Она — хозяйка, которая даже не в курсе. Буря внутри набрала силу, и она поняла: это только начало. Выбор Андрея — ключ к их будущему. Но что он выберет? И выдержит ли она ждать?
Ночь прошла без сна. Ирина ворочалась в постели, слушая, как в гостиной Тамара Петровна ворочается на раскладушке, как Андрей вздыхает на диване в кабинете. Утром все решится. Или сломается.
Утро пришло серое, дождливое — типичная московская осень, когда небо низко нависает, а листья под ногами хлюпают, как мокрые воспоминания. Ирина встала рано, заварила кофе — крепкий, черный, как ее настроение, — и села за кухонный стол. Квартира казалась меньше, теснее: чужие тапочки у порога, сумка Тамары Петровны в коридоре, стопка ее белья на стиральной машине. Она пила кофе маленькими глотками, глядя в окно на капли, стекающие по стеклу, и думала о прошлом.
Они с Андреем познакомились три года назад — на корпоративе ее фирмы, где он выступал как внешний консультант. Он — высокий, с обаятельной улыбкой и гитарой за спиной, — спел «Подмосковные вечера» под гитару, и все аплодировали. А она… она смотрела на него, как завороженная. «Ты — моя муза», — сказал он потом, угощая ее коктейлем. И она поверила. Поверила в его мечты о большой семье, о путешествиях, о ребенке, который будет бегать по их дому. Но дом… Дом всегда был ее темой. После смерти родителей — отец от инфаркта, мама через год от горя — она купила эту квартиру на последние деньги, чтобы не зависеть ни от кого. «Это моя крепость», — шутила она с подругой Светой. А теперь крепость осаждена.
Дверь в гостиную скрипнула, и вошла Тамара Петровна — в халате, с полотенцем в волосах. Она улыбнулась — робко, как школьница перед директором, — и направилась к кофеварке.
— Доброе утро, Ирочка, — сказала она тихо. — Не спалось? Я тут… вчерашний пирог разогрела, если хочешь.
Ирина кивнула, но не улыбнулась. Свекровь села напротив, налила себе чаю — из ее любимой кружки с надписью «Лучшая жена мира», подаренной Андреем на годовщину. Это была мелочь, но она кольнула, как иголка.
— Тамара Петровна, — начала Ирина, ставя чашку. — Нам нужно поговорить. О вчерашнем.
Свекровь замерла, ее пальцы сжали ручку кружки.
