— Я все понимаю, дорогая. Андрей рассказал. И ты права — я не имела права. Просто… когда вода хлынула, я растерялась. Позвонила сыну, а он… он такой добрый. Сказал: «Приезжай, мам». Я не думала, что это твоя квартира. Думала — наша общая. Простите меня, старую дурочку.
В ее голосе не было фальши — только усталость, смешанная с искренней грустью. Ирина почувствовала, как вина снова подкатывает. Тамара Петровна не была монстром. Она была женщиной, пережившей потерю мужа, одиночество, годы борьбы. Но…
— Это не про возраст, — мягко сказала Ирина. — Это про согласие. Я бы помогла, правда. Деньги на отель, вещи новые — все, что нужно. Но впускать без спроса… Это, как если бы я взяла и поселила свою маму в вашу квартиру, не предупредив.
Тамара Петровна вздохнула, ее глаза увлажнились.
— У тебя мамы нет, солнышко. А у меня… только Андрей. После смерти Петровича — пустота. Дети — все, что осталось. Но я вижу: я ошиблась. Сегодня же уеду. К сестре, или в хостел какой. Не хочу рушить вашу жизнь.
Ирина открыла рот, чтобы возразить — слова «не надо» уже вертелись на языке, — но в этот момент вошел Андрей. Растрепанный, с кругами под глазами, он остановился в дверях, глядя на них двоих.
— Мам, нет, — сказал он твердо, и в голосе его мелькнула решимость, которой Ирина не слышала давно. — Ты никуда не уедешь. Ира, подожди. Я все продумал ночью. Есть вариант.
Они обе повернулись к нему. Сердце Ирины сжалось — от надежды и страха одновременно. Какой вариант? Гостиница? Или… что-то хуже?
— Говори, — произнесла она тихо.
Андрей сел за стол, налил себе кофе — руки его слегка дрожали.
— Моя сестра, Лена, вчера звонила. У нее в Подмосковье дача пустует — отец оставил, помните? Двухэтажная, с садом. Мама может пожить там, пока ремонт. Я сам отвезу, обустрою. А здесь… здесь все как было. Только мы вдвоем.
Тамара Петровна кивнула, ее лицо осветилось облегчением.
— Хорошая идея, сынок. Я не против. Свежий воздух, тишина… А вы побудете одни, наладите все.
Ирина смотрела на мужа — на этого человека, который ночью нашел компромисс. Любовь вспыхнула в груди теплом, но и тревога осталась: а если это не конец? Если такие «сюрпризы» повторятся?
— Ладно, — сказала она, вставая. — Давай так. Но, Андрей… обещай: больше никаких решений за моей спиной. Особенно в этом доме.
Он кивнул, взял ее руку — крепко, уверенно.
Они обнялись — неловко, через стол, но искренне. Тамара Петровна улыбнулась, слезы блеснули в ее глазах. Казалось, буря утихла. Но когда Андрей вышел звонить сестре, свекровь наклонилась к Ирине, ее голос стал шепотом.
— Спасибо, Ирочка. Ты сильная. Но знай: он любит тебя. Больше жизни. Просто… иногда мы, матери, не отпускаем так легко.
Ирина кивнула, но внутри шевельнулось сомнение. Отпустит ли он? Или этот «сюрприз» — лишь первый треск в фундаменте?
