Я шла с ведрами и считала про себя. Семь лет. Каждую неделю — два выходных, с мая по сентябрь. Примерно сорок дней в год на этой земле. По семь часов работы в день, иногда больше. Если перемножить — получалась целая жизнь, закопанная в грядки. И рядом — ровно ноль помощи. Не «мало», не «иногда», не «по настроению». Именно ноль.
Во мне постепенно собиралось что-то тяжёлое. Не сразу, не взрывом. Скорее как вода в ведре: капля за каплей, незаметно, пока однажды не перельётся через край. Тогда я ещё не понимала, когда это случится и на кого обрушится.
Поздним вечером я наконец вошла в дом. Андрей уже спал на диване, а телевизор продолжал работать сам для себя. На столе стояла его грязная тарелка после ужина — того самого ужина, который я успела приготовить до полива.
Я вымыла тарелку. Его. Свою. Потом выключила телевизор.
«Бабская работа», — глухо стучало в голове, пока я расстилала постель.
И после этого легче не стало. Наоборот.
━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━─━━─━─━─━─━─━─━
Через неделю я решила попробовать иначе. Не ругаться, не доказывать на эмоциях, а подойти спокойно, почти по-деловому.
В пятницу вечером я села за стол и взяла чистый лист. Обычной ручкой, аккуратно, пункт за пунктом, своим ровным бухгалтерским почерком написала всё, что нужно было сделать на даче в субботу.
Прополоть две дальние грядки. Починить калитку, которая с весны держалась на одной петле. Привезти из магазина три мешка земли для теплицы. Скосить траву, разросшуюся вдоль забора и за сараем. Подправить ступеньку на крыльце — она давно перекосилась, и я каждый раз боялась на ней оступиться.
Половину дел я мысленно отнесла к тем, где Андрей мог бы помочь без всяких разговоров. Там, где требовалась сила. Где нужно было прикрутить, поднять, привезти, подтянуть.
Я прикрепила лист к холодильнику магнитом в виде божьей коровки. Повесила на самое заметное место — так, чтобы утром он не смог пройти мимо, когда пойдёт наливать себе кофе.
В субботу Андрей поднялся около девяти. Потянулся, прошёл на кухню, налил себе полную кружку кофе и, как обычно, застыл у холодильника, рассматривая, чем бы перекусить. Я сидела в кухонном уголке и делала вид, что занята картошкой.
Он заметил лист. Прочитал. Брови поползли вверх. Потом он хмыкнул и снял бумагу двумя пальцами, будто держал что-то липкое и неприятное.
— Это ещё что за приказ? — спросил он, слегка потряхивая листком.
— Просто список дел, — ответила я. — Я подумала, что мы можем разделить работу. Часть сделаешь ты, часть — я.
Андрей усмехнулся. Затем сжал лист в кулаке и бросил его в мусорное ведро под раковиной. Попал точно, даже не глядя.
— Ирина, ты что себе придумала? Я сюда приезжаю отдыхать, а не вкалывать. На работе мне этого хватает. Калитку твою потом как-нибудь сделаю, не развалится. А трава пусть себе растёт — есть не просит и мне не мешает.
Он допил кофе, поставил кружку в раковину — разумеется, даже не сполоснул. Потом взял из угла удочки, термос, который я приготовила ему ещё накануне, и направился к выходу.
